Самоход. «Прощай, Родина!»

И правда, танкисты или самоходчики погибали экипажами, редко случалось, когда кто-нибудь один спасался, особенно среди самоходчиков. У них боевая машина и броню имеет более слабую, и компоновку более тесную.

Утро началось с артподготовки. Били из многих стволов по разведанным позициям, по окраинам города. Особое внимание уделялось заводским трубам, мачтам, высоким зданиям. На них обычно корректировщики огня, снайперы, наблюдатели сидели – своего рода глаза своих войск.

Не успели стихнуть взрывы снарядов, полетели, пуская реактивные снаряды, и сбрасывая бомбы, штурмовики. Потом еще и из пушек передовую обработали. Казалось, там никому не выжить, вся земля была изрыта. Однако когда пошли в атаку, фашисты открыли ответный огонь. Конечно, часть их пушек, танков и пулеметных гнезд была уничтожена. По пушкам, ведущим огонь, били танки и самоходки – особенно эффективным был огонь СУ-122.

Гаубицы стреляли тяжелыми снарядами, фугасное действие которых велико. Одного попадания в огневую точку хватало, чтобы ее разрушить. И хотя их выпуск уже прекратили, командиры дивизий требовали подбросить для усиления хотя бы десяток таких машин.

В одном месте танки прорвались через оборону, и в прорыв хлынули самоходки, побежала пехота.

Городской бой – самый сложный. Сверху из здания могут швырнуть противотанковую гранату, иной раз пулеметчик, засевший на третьем этаже, нашу пехоту огнем поливает… А у танкистов и самоходчиков пушки на большие углы вверх не поднимаются, у СУ-85 максимальный угол возвышения двадцать пять градусов. И приходилось пехоте каждый подъезд с боем брать, немцев оттуда выкуривать. Но и бронетехника помогала.

На одном из перекрестков по броне самоходки постучали железом. Виктор открыл люк и увидел – рядом стоял пехотный лейтенант и бил по броне рукояткой пистолета.

– Эй, самоходы, выручайте. Вон из того дома по роте из пулемета бьют. Головы, гад, поднять не дает.

– Сейчас. Ты только назад немного отойди.

Виктор указал на дом Юнусу:

– По окнам осколочными!

Самоходка сделала два выстрела, и пулемет замолк.

Близко к передней части самоходки стоять нельзя, при выстреле барабанные перепонки запросто рвутся, глухота обеспечена.

Так они и двинулись вперед. Продвигалась пехота, освобождая дом за домом, квартал за кварталом.

Пехотный лейтенант забрался на моторное отделение, а Виктор открыл люк. Боевая рубка прикрывала пехотинца от огня, а обзор у него был лучше, тем более что и солдаты подбегали, указывали на цели. Получилось неплохое взаимодействие.

Но на одном перекрестке продвижение застопорилось. Там, держа под обстрелом две улицы, по которым наступали советские войска, стояла «пантера».

Виктор рисковать не стал. Выведи он самоходку на прямое противостояние – исход был бы предрешен.