Сами мы не местные

Я сегодня утром попыталась извиниться, так он возмутился, считает, что я имела полное право…

Старейшина смотрит на меня изучающе.

«Бывает, что тебе хочется с ним поссориться?» — пишет.

Он не отвечает, вместо этого пишет:

«В ближайшие дни у него не будет времени с тобой возиться, и тебе придётся это стерпеть. Если не сможешь, по крайней мере, не закатывай публичного скандала, это подорвёт его авторитет».

Я аж задыхаюсь от возмущения.

— Естественно, я понимаю, что у него теперь дел по горло! И со мной не нужно возиться, я сама справляюсь! Стоило один раз пустить слезу — и вы уже думаете, что я всегда такая?! И вообще, я бы ни за что не стала устраивать сцены при посторонних!

Он насмешливо улыбается, зараза.

«Тебе придётся держать себя в руках даже если кто-то усомнится, что ты на это способна», — пишет он, а когда я раздражённо вздыхаю, гладит меня по голове и смотрит так, как будто я породистая кошка, только что получившая медаль на выставке. Как будто оценивает в последний раз прежде чем вручить хозяевам приз.

Наш разговор прерывается из-за звоночка под потолком. Кто-то ещё прилетел. Иду открывать, предварительно глянув в окно. Человек на пороге один, и он мне смутно знаком. Открываю. Это Экдал, брат Эндана, муж Эсарнай. Очень экающая семейка. Он высокий, статный и красивый, этакий индейский принц с лицом, исполненным аристократической скорби.

— Здравствуй, — говорю, — давно не виделись. Заходи.

Кто бы мне объяснил, по какому принципу я выбираю, с кем быть на ты, а с кем на вы, когда говорю по-муданжски.

Он перешагивает через порог, но дальше не идёт.

— Азамат здесь? — спрашивает без приветствия.

— Да, наверху, со всеми… Проводить тебя или сначала отдохнёшь?

Он мнётся, смотрит на меня пристально, оценивающе. Наконец открывает рот:

— Да, — киваю пару раз для убедительности.

— Он… с самого начала здесь?

— Ну как… — пожимаю плечами. — Он прилетел вместе со всеми сегодня днём.

— Нет, я хочу сказать, — Экдал хмурится, — он сразу решил участвовать в кампании? Сразу, как всё заварилось?

— Почём я знаю, — пожимаю плечами. — Когда я вчера прискакала на поле, где они тренировались, он там был. И там все были за то, чтобы побить джингошей, во всяком случае, я не помню, чтобы кто-то возражал. Но у меня не очень-то хорошо голова варила. А потом он прилетел со всеми вместе, сидит там сейчас, обсуждает, где лагерь устраивать.

Экдал глубоко вздыхает, кажется, облегчённо, и принимается вертеть головой, соображая, куда дальше идти. Тут из кухни является Старейшина-духовник и жестом подманивает внезапно оробевшего наёмника. Я следую за ними в гостиную, где Экдалу приветливо кивает Унгуц.

— Ага, смотри-ка, кто пожаловал!

— Азамат сказал… — начинает Экдал нервно.

— Знаем, знаем, — скрипит Унгуц.