Самая страшная книга 2019

Богдан ухмыльнулся, поболтал жидкость во фляге:

– Вы же понимаете, Жан, что это просто байка?

– Мой отец застрелил из ружья детеныша олгой-хорхоев, червь был крупнее осла. А встреть отец взрослую особь, я не родился бы на свет.

Болд встал, поблагодарил за пищу.

– Будет буря, – сказал он, как пес принюхиваясь, и Богдан механически потянул воздух ноздрями, но почуял лишь аромат головешек и сивушный запах. – На вашем месте я бы подыскал хорошую впадину для укрытия.

Он ускакал, оставив туман в голове Богдана. Алена собиралась к своим сланцам. Богдан поймал ее, обвил талию. Ощутил, как напряглось женское тело.

– Ты пьян с утра, – железные нотки в голосе жены заставили разжать объятия. Показалось, что она сейчас ударит его геологическим молотком.

– Да я же так, за компанию. Я – как стеклышко.

«Тверже камней своих», – подумал, провожая жену взором.

Хмель быстро испарился, во рту стало сухо, на сердце – тяжко. Он шел, пиная песочные наносы.

«Ну, найду я скелет, дальше что? Сам я с ним ничего не сделаю. Где экспедиция? Где профессор? Где наши парни-сибиряки с ломами и лопатами? Глупостями занимаемся вдвоем».

От скуки он принялся угадывать в кочующих над скалами облаках знакомые формы. Верблюдов, крокодилов, автомобили. Бросил развлечение, узрев в брюхастом облаке анфас Одоевцева, своего бывшего коллеги.

Пропал Одоевцев, а Богдан занял его место на кафедре…

Перед сном он похвастался припрятанной зубной пластиной.

– Гляди! Акулья. А теперь, Изотова, вопрос, – он назвал ее девичью фамилию. – Откуда акулий зуб? Моря здесь не было никогда.

– Меловые акулы обитали в пресноводных бассейнах, – отчеканила она.

– Браво! – он зааплодировал. – Ты заслужила пятерку и маленький поцелуй.

Снова она отшатнулась. Ошпарила брезгливостью.

– Я устала.

– Да в чем я провинился, Ален? Зачем ты со мной так?

– Ты знаешь.

– Не знаю!

Жена отвернулась к трепещущей холстине палатки.

– Из-за Одоевцева, да?

Она молчала. В мыслях тощий, аки глиста, Натан Одоевцев протирал линзы круглых очков и скрежетал:

– Вам, Богдан, в Монголию путь заказан. Вы если закладывать за воротник не перестанете, вовсе окажетесь без работы.

«Сволочь, – цедил про себя Богдан, – ты ребенка не терял, не видел, как из любимой жены кровь хлещет, нет у тебя жены, Натан Аркадьевич, и плакать никто о тебе не будет».

Одоевцев – редкость для палеонтологов! – верил в Бога и носил на шнурке крестик. Копая на Поволжье, упорно нарекал город Чапаевск прежним вражьим именем – Троцк. И квартира его была забита подозрительными книжонками.

– Ты донос подписал, – сказала Алена.

Плохо сказала, словно вынесла приговор.