Самая страшная книга 2019

Алена прихлебывала чай и листала записи, а он гадал, почему они перестали общаться взахлеб, как в первые годы отношений."

"Набив желудок, Богдан завел грузовичок. Кузов был теперь частично освобожден от снаряжения. Алена работала на уступах осадочных пород. Он махнул ей из кабины, покатил по едва намеченной дороге, старой караванной тропе, к желтым дюнам. Машина ворчала, подскакивая на кочках.

Странно было созерцать барханы в обветренном тамариске, горделиво скользящего над утесами орла, пересекать пустыню, которая всегда рисуется раскаленной, но при этом ежиться от холода.

Зорким глазом палеонтолог отметил третичные отложения справа, сказав себе, что поднимется к ним позже. Колеса расшвыривали песок, грузовичок вилял боками и норовил забуксовать.

Убаюканный бурчанием мотора, Богдан думал о Грановском. О том, что в данный момент профессора могут вести на допрос люди со взорами острее верблюжьей колючки. А ежели так, их, Александровых, вполне вероятно, ждет то же самое.

– Нет! – отрезал он, перекрыл доступ кислорода испуганному человечку внутри. – Грановский скоро прибудет. Со дня на день, со дня на день.

Спустя полчаса АМО достиг бледно-красного массива и заросшего травой стойбища. Белые юрты и глинобитные хибары скучились под гранитным уступом. Богдан посигналил, бодро выпрыгнул из кабины. Аймак следил за пришлецом темными окошками. Абсолютная тишина. Запустение, не то что в поселке Болда, с водокачкой и радиовышкой.

Топчась у безлюдного аймака, он думал, что пройдет лет десять, и современные автострады побегут по Гоби, зацветет пустыня, разрастутся сомоны. И хрупкие кости динозавров канут под асфальтом и бетоном.

Пустой аймак произвел удручающее впечатление. Как и набранная из колодца вода, мутная, соленая. В деревянной поилке для скота валялась детская кукла.

Богдан набрал канистру водицы – для промывания находок и первичной препаровки.

Отгоняя тревогу, повернулся резко, сел за руль. Утопил педаль. Песок стучал в днище. Не позже субботы примчится профессор, они построят настоящий экспедиционный городок, поставят лабораторию. Миша Аронзон расчехлит старую гитару, ударит по струнам. Как он поет, наш Мишка! Литолог Руслан будет травить анекдоты, рассмеется, оттает Алена…

Настроение улучшилось, и послеполуденная рекогносцировка принесла плоды: позвонки, кости рогатых рептилий, фаланги птицетазовых ящеров.

Ночью ревел ветер, Алена стонала и беспокойно ворочалась в спальнике. И будто кто-то огромный бродил во тьме.

Заслышав мужской голос снаружи, Богдан воспрял духом.

– Не запылились, голубчики.

Он откинул полог.

На краю лагеря паслась каурая лошадка. Коренастый, дюжий монгол беседовал с Аленой. Алена улыбалась, кажется, впервые за двое суток.

– Доброе утро, – крикнул монгол.