Жребий Салема

Наверху руки вдруг разжались, и мальчик тяжело рухнул на пол, больно ударившись головой.

– Ты думаешь, я не знаю, когда притворяются, молодой человек? – поинтересовался Стрейкер. При взгляде с пола он казался настоящим великаном. В сгущавшихся сумерках его лысый череп элегантно поблескивал. Марк с ужасом заметил, что на плече у мужчины висит моток веревки.

Мальчик потянулся в карман, где лежал пистолет.

Стрейкер откинул голову и рассмеялся.

– Я позволил себе изъять ваш пистолет, молодой человек. Мальчикам не следует носить оружие, обращаться с которым они не умеют… как и сопровождать молодых леди в дом, где их присутствие нежелательно.

– Что вы сделали со Сьюзен Нортон?

Стрейкер улыбнулся.

– Я отвел ее туда, куда она хотела попасть, мой юный друг. В подвал. Позже, когда сядет солнце, она встретится с человеком, с которым и явилась познакомиться. Ты тоже с ним познакомишься: возможно, уже этой ночью, но не исключено, что и следующей. Он может даже отдать тебя девушке… но я склоняюсь к тому, что он захочет разобраться с тобой сам. У девушки есть друзья, причем некоторые из них, подобно тебе, отличаются нездоровым любопытством.

Марк с силой выбросил ноги, целясь Стрейкеру в пах, но тот легко и изящно, будто танцор, увернулся и сам нанес лежащему мальчику удар ногой точно по почкам.

Марк закусил губу и скорчился на полу.

– Ну же, юноша! Вставай!

– Я… я не могу.

– Тогда ползи, – презрительно скомандовал Стрейкер и ударил снова, на этот раз в бедро. Боль была жуткой, но Марк, стиснув зубы, сумел подняться: сначала на колени, а потом в полный рост.

Они прошли по коридору до последней двери. Боль в почках чуть стихла, став ноющей и тупой.

– Что вы хотите со мной сделать?

– Связать тебя, как весеннего индюка, молодой человек. Потом, после встречи с Господином, ты будешь свободен.

– Как остальные?

В ответ Стрейкер только улыбнулся."

"Когда Марк распахнул дверь и вошел в комнату, где Хьюберт Марстен совершил самоубийство, в голове у него будто что-то щелкнуло. Нет, страх никуда не исчез, но перестал блокировать способность думать здраво. Мысли завертелись в голове с бешеной скоростью, причем облечены были не в слова, а в некие образы, совсем как стенографические знаки. Как будто вспыхнула электрическая лампочка, вдруг получившая энергию от неведомого источника.

В самой комнате ничего интересного не оказалось. Со стен клочьями свисали обои, обнажая белую штукатурку; пол был покрыт толстым слоем пыли, на которой отпечаталась цепочка следов, как будто кто-то сюда зашел, огляделся и вышел. В комнате имелось две пачки журналов, железная кровать без пружин и матраса и небольшой защитный экран для камина.