Жребий Салема

– Ты должен гордиться тем, что болтаешься на той же самой балке, на которой повесился друг и покровитель моего Господина в этой стране! Ты польщен?

Услышав в ответ невразумительное хрипение, Стрейкер засмеялся и пропустил Марку веревку через промежность, резко дернув, чтобы затянуть потуже.

Все с тем же мерзким благодушием Стрейкер продолжил:

– Прищемил твои драгоценности? Скоро они тебе не понадобятся вовсе, поскольку тебя ожидает ох какая долгая жизнь аскета!

Он перехватил веревкой бедра, а потом колени и голени мальчика. Тому уже давно не хватало воздуха, но он все равно держался и из последних сил продолжал напрягать мышцы.

– Ты весь дрожишь, молодой человек, – насмешливо не унимался Стрейкер. – И тело так напряжено! А какая белая кожа… но скоро она станет еще белее! Не нужно бояться. Мой Господин умеет быть добрым. Его очень любят, и у вас в городе тоже. Сначала просто легкий укол вроде тех, что делают врачи, а потом станет так приятно! И тебя отпустят. И ты отправишься к своим родителям, верно? Ты навестишь их, когда они уснут.

Стрейкер поднялся и с умилением посмотрел на Марка.

– А сейчас я вынужден ненадолго отлучиться. Мне нужно уделить внимание твоей спутнице. А когда мы снова увидимся, ты станешь относиться ко мне лучше.

Он вышел, хлопнув дверью. В замке повернулся ключ. Услышав на лестнице удаляющиеся шаги, Марк с облегчением выдохнул и расслабил мышцы.

Путы ослабли – чуть-чуть."

"Какое-то время он лежал, не шевелясь и собираясь с силами. Голова по-прежнему работала с необычайной ясностью. С места, где он лежал, был виден неровный, вздувшийся пол и железная койка. И еще стена, с которой ободрали обои, валявшиеся возле койки словно сброшенная змеиная кожа. Марк сосредоточился на маленьком участке стены и внимательно его разглядывал, стараясь не думать ни о чем другом. В книге о Гудини говорилось, что самое главное – это концентрация. Голова должна быть свободна от всех посторонних мыслей, от малейших проявлений страха или паники, а тело – полностью расслабленным. Сначала нужно освободить сознание и совершить все действия, шаг за шагом, в воображении, и только потом приступить к их воплощению на практике.

Он смотрел на стену, и минуты шли.

Стена была белой и неровной, как старый экран в кинотеатре под открытым небом. Когда тело Марка окончательно расслабилось, он увидел на этом импровизированном экране себя – маленького мальчика в голубой футболке и джинсах. Мальчик лежал на боку, руки связаны сзади и упираются в спину. Вокруг шеи обвязана петля, которая начнет натягиваться от любого резкого движения, пока не задушит.

Мальчик не сводил взгляда со стены.

Фигурка на ней начала медленно шевелиться, хотя сам он лежал неподвижно.