Жребий Салема

– Так мы договорились, Мори?

– Ну конечно! А я-то думал, что речь действительно о чем-то серьезном…

– Так и есть. Возможно, все гораздо серьезнее, чем вам представляется.

– Вот допью свой кофе и отправлюсь домой узнать, что за кошмар Рэйчел соорудила на ужин. Держите ключ. Заприте за собой, когда пойдете.

– Еще раз огромное спасибо, Мори."

"– Всегда рад услужить. Только взамен я тоже хочу попросить об услуге.

– Конечно. О чем?

– Если она что-нибудь скажет, запишите это для потомства. – Он засмеялся, но тут же осекся, увидев, как изменились их лица.

10Без пяти семь Бен почувствовал, как в нем стало нарастать напряжение.

– Перестаньте смотреть на часы, – посоветовал Джимми. – Этим время не подстегнуть.

Бен виновато отвернулся.

– Сомневаюсь, что вампиры – если они, конечно, существуют – просыпаются точно в момент захода солнца. Темно становится позже, – заметил Джимми, но все-таки поднялся и выключил телевизор, так и не досмотрев передачу про каролинских уток.

В комнате воцарилась тишина. Они находились в рабочем помещении похоронного бюро, где на подъемном металлическом столе с желобами и петлями для ступней лежало тело Марджори Глик. Бен подумал, что похожие столы были в приемном покое больницы.

Когда они вошли, Джимми откинул простыню, закрывавшую тело, и осмотрел его. Миссис Глик была в бордовом домашнем халате и трикотажных шлепанцах. На левой голени виднелся кусочек пластыря, заклеивавший, судя по всему, порез от бритья. Бен старался на него не смотреть, однако взгляд все время возвращался к нему.

– Что скажете? – поинтересовался Бен.

– Сейчас рано судить, но часа через три наступит ясность. В любом случае состояние ее тела удивительно похоже на ситуацию с Майком Райерсоном: никакой синюшности или окоченения. – Он натянул простыню обратно и замолчал.

Две минуты восьмого.

– А где ваш крестик? – вдруг спросил Джимми.

– Крестик? – удивился Бен. – Господи, у меня его нет!

– Сразу видно, что вы никогда не были бойскаутом, а я вот всегда готов к любым неожиданностям. – Джимми открыл чемоданчик, достал два шпателя для придавливания языка и, сняв целлофановую оболочку, крестообразно скрепил их между собой клейкой лентой. – Благословите его!

– Что?! – опешил Бен. – Я не могу… я не знаю как.

– Так придумайте! Вы же писатель, вам и карты в руки! – Джимми вдруг стал необычайно серьезным. – И поторопитесь! Мне кажется, сейчас что-то произойдет! Чувствуете?

Бен действительно чувствовал. В багровых отсветах заката незримо сгущалось нечто тяжелое и давящее. Во рту у Бена вдруг пересохло, и он, с трудом облизнув губы, произнес:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа… – И добавил, подумав: – И во имя Девы Марии тоже. Благословите этот крест… и…

Неожиданно его голос обрел уверенность.