Сахар на обветренных губах (СИ)

Некоторое время мы просто молча пили кофе, глядя на ночной город.

Внизу по двору несколько раз проехала машина с грохочущей из колонок музыкой. Слышался девичий звонкий смех и цокот каблуков.

Приятно знать, что у кого-то наступила настоящая весна. Кто-то видит не только серый грязный снег и показывающееся из него дерьмо, но, главным образом, замечает, как возрождается жизнь.

Обнадёживает.

— Со всеми преподами договорилась? — спросил вдруг Одинцов.

Я находилась в своих мыслях, поэтому несколько секунд просто задумчиво смотрела на его ладони, которыми он обхватил свою кружку.

— Сегодня только с двумя. Взяла у них задания. Вроде, несложно.

— А ко мне чего не подошла?

— Самый сложных преподов решила оставить напоследок, — усмехнулась я. Вскользь глянула на его профиль и поймала легкую улыбку в уголке губ.

— Всегда было любопытно, что думают обо мне студенты. Есть какие-нибудь инсайды?

— Про студентов не знаю, а вот студентки считают вас… — я нарочито поморщилась, готовясь произнести это слово, будто оно вызывало у меня отвращение. — …котиком.

Константин Михайлович посмотрел на меня, удивленно вскинув брови.

Я тут же отвернулась к городу и отпила немного кофе, чтобы спрятать улыбку.

— Я — котик?! — переспросил он, явно не веря моим словам. А затем вместе со мной отвернулся к городу. — Надо что-то с этим делать. Я планировал получить репутацию самого лютого препода всего универа. Котик… — фыркнул он, повторив это слово.

— Не знаю, утешит вас это или нет, но в этот момент, когда девчонки назвали вас котиком, они оценивали не ваши профессиональные качества, а ваш торс и задницу.

— Что?! — не своим голосом, слегка переходящим в фальцет, переспросил Одинцов. Он даже кофе поперхнулся. — Задницу?!

— Ну, если честно, некоторые ваши брюки… они… Господи! — выдохнула я в ночь. Было и смешно, и стыдно об этом говорить. — Некоторые ваши брюки очень сильно… — одной рукой я показала окружность в воздухе. — …обтягивают вашу… задницу.

— А?! — лицо Одинцова забавно скривилось. Чувствуя румянец на собственных щеках и, не веря, что действительно только что ему об этом сказала, я сложилась пополам, смеясь от его реакции. Похоже, он действительно даже близко не думал о том, что девчонки могут оценивать его в физическом плане.

— Извините, — я взяла себя в руки, но улыбаться не перестала.

— И ты тоже пялилась на мою задницу?

— Чаще всего я вижу только ваши глаза. Задницей вы ко мне не поворачиваетесь.

Хотела добавить «во всех смыслах», но промолчала, не желая портить то хорошее настроение, которое образовалось на маленьком островке балкона.

— Котик, — шепнул себе под нос Одинцов. Качнул головой и пригубился к кружке, допив её содержимое залпом.

Я аккуратно разглядывала его, пока он смотрел на город.