Сахар на обветренных губах (СИ)

Уже холодный. Видать, давно лежит. Явно не десять минут прошло. Вези свою студентку обратно в участок. С неё подписка о невыезде и пальчики.

— Вы чего?! — возмутилась вдруг соседка. — Она здесь вообще ни при чем! Она вчера звала на помощь, я смотрела в глазок. Смотрю, у них дверь в квартире дёргается. Будто открыть не могут или закрыть. Непонятно…

— Почему сразу не сообщили в полицию, если слышали подозрительные крики? — хладнокровно спросил один из полицейских.

— Так сколько уж вызывала в своё время. А толку? — фыркнула соседка. — Ваши, в такой же форме, приедут, поспрашивают. Эти… — она кивнула в квартиру. — …что-то наплетут, а потом я остаюсь крайней и дурой. Больше не звоню. У них почти каждые выходные такие фестивали. Но вы на девчонку покойника не вешайте. Она здесь точно не виновата. Я своими глазами, когда подошла к глазку, увидела, как она выбежала из квартиры. Зареванная, рукав кофты на нитках болтался… А потом её папаша вот с этим… — теперь она кивнула на пол, где лежал друг отчима без признаков жизни. — …вывалились на площадку. Дрались. Кричали… А вы у соседа спросите, — указала она рукой в сторону соседней двери. — Они несколько раз ударили в его дверь. Он ещё им замечание сделал. Спросите-спросите. Он на них гаркнул, а эти два ссыкуна… Не знаю, как этот, а Борька, тот точно ссыкливый… зашли в квартиру. Ещё что-то потолкались там внутри. Потому что ещё несколько минут что-то гремело и будто в стену ударялось. А потом всё резко стихло. Ну, я подумала, что они сели мириться за бутылкой, а тут вот что, оказывается… — заключила соседка неутешительно, глядя на лужу крови так, будто она смотрела на спокойное синее море.

— Вези её в участок, — обратился к Одинцову её друг. — Я позвоню, её примут.

— В смысле «примут»? — это слово Одинцов воспринял в штыки. Я тоже. Только я даже губами не смогла пошевелить, продолжая сжимать в кулаках его джемпер.

— Подписка и пальчики, Кость. Не волнуйся, никто твою студентку без следствия не закроет, — мужчина перевел на меня недобрый суровый взгляд. — Увези её уже. Белая, как стена. Нахрена ей эти кошмары? Опросим соседей, установим время смерти и дальше решим, что с ней делать.

— Что с ней делать?

— Тут два варианта, Кость: свидетель или главная подозреваемая, — безразлично повел плечами мужчина.

— Пошли, — Одинцов мягко, но настойчиво оторвал мои руки от своего джемпера и помог спуститься вниз. Вывел из подъезда и усадил в свою машину.

Я не понимала, где я, что я и как я оказалась во всём этом.

Одинцов завел двигатель машины, и только тогда я отмерла.

— Я не убивала его, — произнесла я, еле шевеля губами. — Клянусь. Я не убивала его.

— Я знаю, Алён. Успокойся. Ты ни в чем не виновата.

— Я видела эти ножницы на полу, но я не убивала его.