Сахар на обветренных губах (СИ)

Стараюсь не смотреть на человека в форме, заполняющего протокол, потому что он смотрит на меня так, будто пытается в чем-то обвинить меня. Да и его вопросы, в принципе, об этом и говорят.

Поэтому я просто смотрю на свои руки и говорю обо всем открыто и честно. Даже если за это в дальнейшем последует какое-то наказание для меня, то я хотя бы буду знать, что была честна и не соврала ни единого слова.

Они попросили номер и адрес Колесникова.

Мой адрес, номер и все данные они потребовали в самом начале.

С нескрываемым осуждением слушали, как я рассказывала о том, что я и сестра терпели годами. Правда, я так и не поняла, кого именно они молчаливо осуждали.

Оставляли сидеть меня одну в кабинете. Уходили, приходили. Находясь рядом со мной, обсуждали какие-то свои внутренние темы и снова вспоминали обо мне.

А в конце попросили подождать в коридоре.

Людей в участке стало заметно больше. Начался рабочий день.

Одинцов стоял у стены напротив двери кабинета, из которого я вышла.

Он что-то смотрел в своём телефоне и, услышав, как открылась дверь, вскинул голову. Встретился со мной взглядом, между бровями образовалась глубокая морщинка, пока он бегло осматривал меня.

— Как ты? — спросил он тихо, когда я встала рядом с ним плечом к плечу, тоже подперев собой стену.

— Не знаю, — ответила я честно. — Они так смотрят и спрашивают, будто во всём виновата я.

— Тебе так только кажется. Ну, либо у них профдеформация — все преступники, пока в суде не будет доказано обратное. Голодная?

— Нет.

— Одинцов?! — к нам подходил какой-то мужчина. На вид ровесник Константина Михайловича. — Костян! А я думаю, что за знакомая белобрысая палка! — мужчина громко и гортанно рассмеялся. Одинцов широко ему улыбался. Они обнялись и похлопали друг друга по спинам. — А я думал, ты сразу свалил из города. Ну, после того, как твоя мама… — на этой фразе мужчине заметно стало неловко.

— Собирался. Но меня попросили доработать до конца учебного года, — ответил Одинцов.

— Ну, и хорошо. Тоже дело. Новый адрес-то потом черкани. В гости приеду. А ты, кстати, чего здесь? Твоя? — кивнул мужчина на меня.

— Студентка, — сухо отрезал Одинцов, а мужчина в это время пристальнее всмотрелся в меня и веселое расположение духа постепенно начало улетучиваться.

— Заявление составили?

— Да. Только что вышла. Отчим. Её, — коротко пояснил преподаватель.

— Ясно, — даже голос у мужчины стал суровее. — Ждите тут. Сейчас решим.

Сказав это, мужчина зашёл в кабинет, из которого я совсем недавно вышла.

— Ваш друг?

— Угу. В одном дворе жили. В юности. Много дрались, а потом почему-то подружились.

— М-м, — протянула я, делая вид, что пытаюсь поддержать диалог.