Сахар на обветренных губах (СИ)

— Звонил мне опять после того, как ты убежала, батя девки, с которой ты подралась. Извинялся, денег предлагал.

— И ты взял?

Конечно, он взял. Что за глупый вопрос? Чтобы он, да отказался от денег, которые на него с неба внезапно упали? Никогда в это не поверю.

— Пусть он свои деньги себе в жопу засунет. Мы не продаёмся. А если надо будет, то и ему ебальник начистим. Хрен откупится. Да, Алёнка? — улыбнулся он, блеснув золотой коронкой.

От удивления у меня даже рука с ножом опустилась.

— Ты серьёзно ничего не взял у него?

— Ты оглохла, когда из дома без шапки бежала? — с легкой насмешкой спросил отчим. — Не взял. Ни копейки.

— В чём подвох?

— Какой подвох, Алёнка? Ты этого хрена нагнула, а я поимел. Всё чётко. Молодец. Хорошо воспитал.

Обращаю похвалу мне, себя он явно хвалил больше.

Пока я, всё ещё пытаясь собрать пазлы, смотрела на отчима, он вышел из-за стола. Рука с ножом снова поднялась. Я отбросила все мысли и приготовилась защищаться.

Но отчим лишь с усмешкой прошёл мимо меня. Как барин с большим пузом он выплыл из кухни и небрежно бросил через плечо:

— Можешь пожрать что-нибудь. Заслужила. Но если ещё раз так же убежишь и нихрена не объяснишь… ты меня знаешь.

— Угу, — машинально выдохнула я, точно зная, что он не даст оставить свои слова без какого-либо ответа.

Ещё несколько минут я стояла на кухне, прокручивая в голове недавний разговор.

Во всём я видела только заслугу Колесникова. Честно сказать, я не поверила в то, что он реально разговаривал с отцом Миланы и, тем более, получил от него по лицу. Я думала, это не более, чем фарс с его стороны, чтобы выглядеть лучше в моих глазах. Но оказывается…

Отчим в этой цепочке — бесполезное звено. Куда более взрослыми и значимы людьми себя показали Вадим и отец Миланы.

Вадим — потому что реально решился на весь этот разговор и не побоялся ответной реакции, наверняка хорошо зная отца своей бывшей девушки.

А отец Миланы заслуживает уважение хотя бы потому, что смог не только признать свою ошибку, но ещё и самодостаточен настолько, чтобы извиниться за неё даже перед таким быдло, как мой отчим. Факт, что он предлагал деньги, конечно, портит положительный эффект, но, видимо, с его стороны это была попытка принести извинения не только на словах.

Убрав нож на то место, с которого взяла, я направилась в свою комнату.

Боковым зрением уловила, как отчим, стоя у дивана, снимал штаны, готовясь спать. Быстро проскочила мимо и неслышно прокралась в комнату сестры.

— Кать, это я, — я подкралась к кровати, где под одеялом началось движение. Голова сестры с взлохмаченными волосами показалась сразу, как она услышала мой голос.

— Алёнка! — шепнула она радостно и потянулась ко мне, чтобы обнять.

Я присела на край кровати и приобняла сестру.