Сафари

Величавые пейзажи сменялись один другим, обвеянные лесным ароматом, под небом, наполненным белыми, перистыми, пронизанными серебристым лунным светом облаками, мы поднимались по отвесам Скалистых гор.

С грохотом мчался поезд по черным туннелям, скакал по железным мостам, точно паутина, нависшая над грозными пропастями, поднимался по скалистым стенам, катился, тесно прижавшись к блестевшим мокрым каменным громадам, над дико шумевшими, молочно-белыми круговоротами горных потоков, в то время как многоголосое эхо неслось ему вдогонку…

Наконец, вдали замелькал красный огонек; первый признак человеческого бытия в этой горной пустыне. Он вернул меня к заботам повседневной жизни — я вспомнил, что мы ехали «зайцами» и что нам приходилось опасаться этих огней.

Я подполз к Мак-Аррану, сидевшему у печки, и предупредил его, что скоро будет станция. Он, видимо, сильно трусил.

Поезд остановился. Около нашего вагона раздались шаги. Чей-то голос пробормотал что-то невнятное. Я почувствовал, что дергают парусину, под которой мы прятались.

— Он заметил место, где мы раздвинули парусину, чтобы залезть сюда, потише ты! — прошептал я.

— Здесь что-то не в порядке, — раздалось внизу. — Нужно поправить парусину — эге-ге!

При словах «здесь что-то не в порядке» мой храбрый товарищ шумно вскочил и с ловкостью обезьяны проскользнул в противоположное отверстие. «Свинья проклятая!» — крикнул я ему вдогонку, взбешенный.

«Там какой-то вонючий бродяга! — проворчал голос внизу. Говоривший продолжал укреплять парусину. — Проклятое отродье!»

Тем временем я успел обнаружить, что мой товарищ, удирая, вместо своего мешка унес мой. А в нем было все мое имущество!

Нелегко мне было расстаться с чудесным теплым плащом, но, предполагая, что он принадлежит какому-нибудь бедняку, я сбросил его под локомобиль, схватил оставленный Мак-Арраном мешок, котелок с драгоценными остатками кофе, и соскочил с поезда.

Внезапно на меня направился свет фонаря и раздался басистый голос проводника: «Пусть меня повесят, если это не тот самый проклятый негодяй, которого я согнал вчера вечером в Манитобе!»

— Он самый и есть! — крикнул я и пустился бегом через рельсы.

Я стал звать Мак-Аррана, но он решился мне ответить лишь после того, как поезд отошел.

Показаться на станции и подождать там следующего товарного поезда мы не могли, — чиновники заметили бы нас и захотели бы узнать каким образом мы сюда попали; ночь была холодная, и укрыться было негде. Пришлось снова пуститься в путь. Мы прошли довольно большое расстояние. На утренней заре показались снеговые горы.

Мы забрались в первобытный лес, развели там костер, поели и немного отдохнули. Потом пошли дальше.