Сафари

Я мчался за козлом изо всех сил, словно волк на Аляске в ночную стужу, прыгая через камни и корни, обходя осторожно развалившиеся скалы, пробираясь сквозь тернистые кусты, скатываясь по скользящим камням и высохшим руслам дождевых потоков. Я проходил по ярко освещенным, раскаленным отвесам, полз на животе по степной почве, имевшей температуру хорошо вытопленной печи, разрывал себе колени и руки о шипы, прыгал, чтобы спрятаться под укрытие, и обливаясь потом, мчался через ямы, выслеживая зверя до боли в глазах. Наконец я увидел все стадо, стоящее напротив меня, на ближайшем подъеме. Я опять пополз за ним, воя от боли, напряжения и охотничьей страсти, опять подкарауливал и злобно вытирал потные очки — и снова видел на расстоянии пятисот метров чудесного сернобыка, глазевшего на меня с полным сочувствием.

Эта приятная игра продолжалась приблизительно часа два. Я снова и снова подкрадывался к спокойно, по-видимому, пасущимся животным, все осторожнее и тише подходил к ним, и каждый раз, когда я был так близко, что мог бы начать снимать, я видел лишь хвосты, исчезающие в облаке пыли. Под конец я упал в кусты, полные шипов, ободрал себе локти и одну бровь и, припав лицом к земле, так и остался лежать, покорившись своей судьбе. Когда Деренгиа, все время следовавший за мной, захотел вытащить меня за ногу из кустарника, я злобно лягнул его.

Когда мы, шатаясь, с дрожащими коленками, добрались, наконец, при закате солнца к нашему гну, мы увидели кучу коршунов и марабу, бурно заседавших над моим быком и теперь при нашем приближении с возмущенными криками поднявшихся в воздух. Вдруг Деренгиа остановился, дотронулся до моей руки, раскрыл рот и состроил хитрую рожу.

— Погляди, гну еще жив, — пролепетал он на своем языке.

— Ты с ума спятил! — возразил я спокойно и зашагал дальше.

— Квели (это правда), гну живой, я вижу, гну трясет животом.

К сожалению, зверь в животе гну не интересовался ни наукой, ни тощим кошельком немецкого писателя. В последнюю секунду, почуяв беду, он выскочил из живота и шмыгнул у меня между ног. Я быстро бросился за ним и успел схватить его за хвост. В ту же секунду он с молниеносной быстротой укусил меня в обе ноги; я крепко выругался и ударил его, перекинув за хвост через голову, о крепкие рога быка гну. Мне хотелось его только оглушить, но он пискнул и предпочел отправиться тотчас же к своим праотцам.

Деренгиа ушел, чтобы поискать остальных людей, которые должны были давно прийти сюда; я остался сидеть в мягком свете заката на своем гну и созерцал погибшие двести марок, а также маленькие раны — их было семь — от зубов на икрах обеих ног. Отдыхая, я думал о происшествиях этой удачной охоты.

На западе угасал день так, как он угасает в африканских степях, горя и пламенея.