Летний сад

Никто не мог понять почему, и уж в последнюю очередь он.

– А твоя мать?

– Она не была идеалисткой. Она была романтиком. Она поступила так ради него, она в него верила.

– А как насчет тебя… Ты был на чьей стороне?

– Поначалу на его… Он умел очаровывать. Он мог убедить тебя в чем угодно. В этом смысле он немного походил на твою мать. Мне бы хотелось быть похожим на него. Но когда дорос примерно до твоих лет, я уже не мог не обращать внимания на реальность так же, как он. И моя мать тоже не могла. Поэтому мы с отцом… ну, понимаешь, сталкивались лбами.

Александр и Энтони снова замолчали, глядя на ночную дорогу. Они ехали к Пиме по Шеа, и вокруг них была только пустыня. Александр знал, о чем думает Энтони, – что в их доме правит только один закон, и это не закон Энтони. Стычки в их доме не дозволялись. Вспоминая прошлое, Александр и поверить не мог в кое-что из того, что Гарольд Баррингтон позволял подростку Александру.

– Мой отец был гражданским, не солдатом, Энт, – сказал он наконец. – Это огромная разница.

– Разве я что-то сказал? А потом их арестовали?

– Потом их арестовали.

– Мама говорила, тебя тоже арестовывали.

– Приятель, меня арестовывали столько раз, что я и счет потерял, – улыбнулся Александр.

– Она говорила, ты виделся с отцом в тюрьме как раз перед тем, как он умер?

– Да.

Они повернули налево, к Пиме. Скоро будут дома.

– А с ней ты виделся? – Энтони внимательно посмотрел на отца.

– Нет.

Вот оно. Вот этот дьявольский момент, эффект догоревшей сигареты, прожигающей еще одну дыру в душе. Как-то утром Александр вышел из дому, направляясь в школу, а когда вернулся, его мать исчезла, его отец исчез, его семья исчезла. Он никогда больше не видел матери и не говорил с ней после того утра, когда он так беспечно покинул дом, не бросив на прощание даже «увидимся».

– Твоя мама снова, к несчастью, права насчет меня. Это действительно то, о чем я не могу говорить. Спроси у нее, если хочешь. Извини, малыш. – Александр крепче сжал руль.

Они снова ненадолго ушли каждый в себя.

– Но как же ты сбежал? – спросил Энтони.

– В который раз?

– Когда тебе было семнадцать.

– Я спрыгнул с поезда на мосту через Волгу.

– Высоко?

– Очень высоко.

Сто футов до неведомого.

– А потом ты познакомился с мамой?

Александр засмеялся:

– Да. Я прыгнул в реку, а потом всякое-разное, тиф, армия, война с Финляндией, а потом я встретил маму.

– Тиф… Ты поэтому постоянно требуешь, чтобы я принимал душ?

– Я велю тебе принимать душ, чтобы ты не вызывал отвращения у девочек, когда станешь старше.

Хотя, возможно, немножко отвращения слегка понизило бы их интерес.

– Па, пожалуйста, мы ведь не уходим от темы?

– Нет, сынок, нет.

– Расскажи, как ты ее встретил.

Взгляд Энтони потеплел в предвкушении. И он всем телом развернулся к отцу.