Летний сад

Татьяна была так смущена, что не могла поднять на него взгляд. У нее дрожали пальцы, когда она прикасалась к нему, ее алые губы тоже дрожали, когда она подняла голову, чтобы попрощаться с ним.

– Шура, милый, что это на тебя нашло? – пробормотала она, краснея и отводя взгляд. – Прямо как в юности.

– Ты на меня нашла. Напала, как ручная граната.

Но это не продолжилось. Та ночь стала лишь мгновением. Татьяна вечером не поспешила домой, не стала как-то особенно хлопотать вокруг мужа; она просто вела себя как всегда и не делала ничего такого, что стерло бы из мыслей Александра образ жены, беспечно сидящей напротив шутника-доктора.

Смех Татьяны был для него то же самое, что обнажение.

Александр делал то, что делал обычно, когда случалось что-то слишком тяжелое для него: от усилий освободиться он замыкался. Он стал угрюмым, унылым. Покрикивал на Татьяну из-за разных мелочей, не в силах накричать из-за серьезного. Он постоянно выражал раздражение из-за того, что она поздно приходит, что она устала, рассеянна, что засыпает перед телевизором или забывает что-то купить. Он молча делал то, что должен был делать. Надевал костюм и шел на встречи с мужьями и женами, платил рабочим… Он брался за тяжелую работу и не боялся пачкать руки. Играл в покер с Джонни, встречался с Шенноном, играл с Энтони в баскетбол, плавал. Возвращался домой и разогревал то, что Татьяна для него приготовила, когда ее не было; садился с ней за стол и ел горячее, когда она была дома, а когда нуждался в ней, брал то, что ему было нужно.

Александру хотелось спросить о докторе, но он не мог. Мужчина, сражавшийся на войне, оказался недостаточно силен, чтобы спросить жену, не возникало ли в ее сердце мимолетного влечения к кому-нибудь другому.

Пресвятая Богородица, услышь мою молитвуДень благодарения пятьдесят седьмого года пришел и ушел тихо. Викки и Рихтер разошлись. Теперь он был несчастен, а она уехала в Италию со своим новым другом, тоже итальянцем. Викки говорила, что может приехать на Рождество, и в ее непостижимом мире Том Рихтер вполне мог приехать вместе с ней. «Он ведь все еще мой муж, – негодующе заявила она Татьяне. – Что тебя удивляет?»

Тетя Эстер плохо себя чувствовала. Но хотела приехать на Рождество вместе с Розой. Теперь, когда войны не было, обязанности Александра в Юме сократились до коротеньких эпизодических обработок информации. В прошлом году, в период Венгерского восстания, он работал там много, но в этом ему пришлось потрудиться в июле, когда возникла большая необходимость в переводе. Александр всегда старался, чтобы все сделать до ноября, потому что времени между Днем благодарения и Рождеством всегда не хватало для того, что требовалось Татьяне.