Летний сад

Она целовала его, шептала и – да, говорила, что больше не замечает его шрамы и что они могут, по крайней мере, забыть обо всем на несколько темных часов."

"Татьяна приняла новую должность, а деньги Александра отправлялись в банк. Они жили на ее жалованье, и у них еще немало оставалось. Им просто не на что было тратить. Александр купил Татьяне новую машину. Она хотела что-нибудь спортивное, поэтому он выбрал красный «форд-тандерберд» – он только что появился на рынке и стал последним писком моды, и теперь его жена могла с ветерком нестись по дороге к госпиталю, направляясь на ночную смену в пятницу.

Да, они тратили деньги на одежду и обувь. Следуя моде, Татьяна покупала дизайнерские платья, и новейшие просторные брюки, и туфли на шпильке, и шелковые комбинации. Александру она покупала рубашки из вискозы, и длинные джемперы, и костюмы – не скучные фланелевые, а льняные и хлопковые, так что, когда вечером в пятницу Александр отправлялся выпить без нее, он выглядел потрясающе.

Энтони был одет лучше всех в школе. Он вообще был самым умным, самым высоким, самым сильным, самым атлетичным и самым красивым мальчиком во всем Финиксе. Не было ничего такого, что Энтони не мог бы сделать. Александр, научившийся всему на собственном опыте, старался привить своему пугающе добродушному и открытому сыну некоторую осторожность, сдержанность, когда дело дошло до противоположного пола. Он слегка тревожился за будущее Энтони: игровая площадка была такой неровной…

Семья Александра прогуливалась по городу – безупречно одетая, сияющая. Муж и сын – загорелые, смуглые, широкоплечие, один – уменьшенная копия другого, и – она! – маленькая, но на высоких каблуках, все такая же веснушчатая, светловолосая и пышущая здоровьем, все еще ошеломительная; она всегда держала мужа под руку. Семьи с детьми, для которых Александр построил дома, останавливали их на Мейн-стрит, возле школьного здания Литтл-Ред, пожимали ему руку, предлагали сигары, приглашали выпить, дарили всякие мелочи и говорили, как им нравятся их новые дома, одобряли мастерство, с которым они построены.

А однажды какой-то старик упал на колени – но не перед Александром, – и плакал, и говорил: я знаю вас. Я вас где угодно узнаю. Спасибо, что спасли мою малышку.

Прошли уже месяцы с тех пор, как Александр и Татьяна говорили о строительстве дома. Возможно, это были слишком спокойные месяцы.

И прошли уже месяцы с тех пор, как они говорили о ребенке. Возможно, это были слишком спокойные месяцы.

Но они были заняты, заняты, заняты.