Летний сад

 – На площадке Шрейнера я как-то видел на твоем предплечье тату – дракон, вытворяющий кое-что с несчастной дамочкой. И у тебя есть ножи, вонзенные в человеческие сердца, и отсечение головы, и расчленение. Это что, лучше, чем молот и серп?

– Лучше клейма красных? Да где ты живешь? Конечно лучше! – заявил Дадли. – Все это я сделал по собственной воле, не скованный цепями. Это был мой выбор.

– Ты это поимел в тюрьме?

– Да. И что?

– А… И тюрьма тоже была твоим выбором?

Остальные, сидевшие рядом, смущенно уставились на зеленую траву лужайки.

– Тюрьма не была моим выбором, – медленно заговорил Дадли. – Но скажи, немецкий орел на другой твоей руке… это твой выбор? Молот и меч на одной руке, свастика на другой? Да откуда ты явился, черт побери?

– Дад, хватит, здесь дамы, – сказал Джефф.

Дадли продолжил, словно не слыша:

– Нацисты не клеймили военнопленных эсэсовскими орлами. Знаешь, кто это делал?

– Я знаю, кто это делал, – мрачно ответил Александр.

– Советские! В Германии, когда захватили нацистские лагеря! Я знаю, потому что мы были в одном из них и видели, как обходились советские с одним из своих собственных пленных. Они это делали в знак уважения, когда человек ни в чем не признался, несмотря на жестокие пытки. Они его били, мучили, клеймили, а потом все равно расстреляли.

У Татьяны вырвался болезненный стон.

– К чему это ты? – спросил Александр, протягивая руку назад, чтобы коснуться ее, сказать: все в порядке, я здесь, это не меня расстреляли.

– Я к тому, – громко заявил Дадли, – что ты теперь можешь быть резервистом, но ты не служил в нашей армии во время войны.

Александр промолчал.

– За кого ты сражался?

– Я сражался против Гитлера. А ты?

– Мы с тобой никогда не были на одной стороне, приятель. Я это знаю. Ни у кого нет таких татушек. Эсэсовский орел – это знак уважения к нацистам, символ крайнего почтения, – они бы поставили такой до того, как передать кого-то в американский лагерь военнопленных… даже в такую чертову дыру, как Катовице. Нет, тебя взяли в плен слишком далеко на востоке, чтобы ты мог сражаться за нас. Американцы никогда не добирались туда, где ты был.

– Дадли, о чем ты говоришь? – спросил Стив, вставая и подходя к Дадли."

"– Этот человек – самозванец! – заявил Дадли. – Он здесь прячется. Он служил в Красной армии. Немцы клеймили советских офицеров серпом и молотом, прежде чем их расстрелять. Советские клеймили советских дезертиров эсэсовским орлом, прежде чем расстрелять.

В их маленьком кружке повисло молчание. Все уставились на Александра, а он молчал, стиснув зубы, его глаза потемнели. Татьяна сжала его ногу. Они переглянулись. Она тихо сказала:

– Не думаешь, что нам пора уйти?

– Нет-нет, не глупи, останьтесь до фейерверка! – быстро сказала Аманда.

Девушки неловко заговорили.