Связано с любовью (СИ)

Когда я посмотрела на нее, увидела, как она улыбается:

– Нравится?

– Очень, миссис Корнелиус, так кто вы здесь, управляющая? – я помнила о том, что обычные люди не могут держать мануфактуру, а по логике, у них и денег не хватит на то, чтобы обеспечить оплату аренды, зарплаты такому количеству людей, да и обеспечить цеха заказами. Да и ее смех на мое заявление о владении целым производством…

– Да, милая. Мистер Корнелиус скончался больше года назад, а коли я все время работала здесь прядильщицей, а дела мужа знала, как свои пять пальцев, знаешь почему? – в ее глазах горел огонек, что можно было назвать горделивостью.

– Почему же? - я понимала, что женщина, по сути, всегда была здесь управляющим, а ее муж просто следовал ее советам, но решила, что пусть она сама расскажет мне о своей уникальности."

"– Потому что мой муж не знал даже точного размера для пряжи, не знал ни одного заказчика по имени, да что там, он не понимал – почему у нас больше заказов, нежели в других прядильных цехах, - этот тип женщин я всегда идентифицировала как «мужик в юбке», но это не значит, что они мне не нравились, а даже наоборот.

– И вы вели все дела сами, привлекали заказчиков, находили новые варианты, правильно? – я сделала удивленное лицо.

– Да, милая, потому что женщина нужна не только для того, чтобы рожать детей и вытирать сопли пьяным мужьям. Ну, тебе этого не понять до тех пор, пока не выйдешь замуж, - она вдруг осеклась. – Ты ведь еще не замужем, или успела найти жениха после смерти отца?

– Нет, миссис…

– Называй меня Леова, - перебила меня женщина, взяла под руку, и повела в угол, туда, где к стене крепились деревянные ячейки, размером, наверное, метр на метр. Этот стеллаж занимала как готовая уже, упакованная продукция, так и туго свернутые в серую бумагу валы непряденой шерсти.

– А я Розалин, но все зовут меня Рузи. Миссис… Леова, у меня к вам есть несколько вопросов, - продолжила я, рассматривая стеллажи

– Говори, дочке Барнабара я помогу чем смогу – уж больно хорошим человеком он был, хоть и хитрым, - она сощурила один глаз, и я снова вспомнила про Крупскую, и улыбнулась.

– Я собираюсь продолжить дело отца, Леова. Для этого я и приехала – чтобы поговорить с человеком, которому отец доверял в деле прядения больше всего – я нашла его записки.

– Ух, - она округлила глаза, и я поняла, что этого она ожидала менее всего. – Это не женская работа, да и вообще, не дело для юной леди.

– А вы? У вас работа еще сложнее, нежели та, что запланировала я.

– Это да, милая, только вот, я же всю свою жизнь в прядильне – сначала с матерью, потом с мужем… а ты и не знаешь всего.