Обращаться с осторожностью

Раньше я пыталась с тобой играть — катала мяч или тянула тебя за собой в вагоне, и каждый раз мне говорили одно и то же: «Осторожнее!»

Один раз, когда ты сидела на кровати, а я прыгала на ней, ты упала. Мы были астронавтами, исследующими планету Зургон, но в следующую секунду твоя левая голень изогнулась под углом в девяносто градусов и ты впала в эту жуткую спячку, как всегда, при очень тяжелом переломе. Мама и папа изо всех сил старались втолковать мне, что это не моя вина, но кого они пытались обмануть? Это ведь я прыгала, пусть идея и принадлежала тебе. Не будь меня там, ты бы не пострадала.

Я опустилась на стул. Мы не распределяли места, как в некоторых семьях, просто каждый раз садились на одни и те же. Я все еще была в наушниках, музыка громко ревела — что-то из эмо, такие песни заставляли поверить, что у некоторых людей жизнь еще хуже.

— Амелия, — сказал папа, — не за столом.

Иногда мне кажется, что внутри меня живет зверь, в пустой пещере, где положено быть сердцу, и порой он заполняет каждую клеточку меня, я ничего не могу с ним поделать и поступаю неправильно. Его дыхание наполнено ложью, от него веет злобой. И как раз в этот момент он решил высунуть свою мерзкую морду. Я заморгала, глядя на отца, и добавила громкости, а потом чересчур громко сказала:

— Передайте картофель.

Я вела себя как капризный ребенок, а может, и хотела им быть: если бы я вела себя как эгоцентричный подросток, то вдруг стала бы им и все замечали бы меня и заботились, а не кормили с ложечки тебя этим мясным пирогом, присматривая, как бы ты не упала со стула. Мне бы хватило, если бы меня признали частью этой семьи.

— Уиллс, — сказала мама, — тебе надо поесть.

— На вкус как подошва, — ответила ты.

— Амелия, я не буду повторять, — сказал папа.

— Еще пять кусочков…

Родители не смотрели друг на друга и, насколько я знала, не разговаривали весь день. Понимали ли они, что сейчас могли бы находиться на противоположных концах земного шара, вести тот же самый разговор за обедом и ничего бы не изменилось?

Ты увернулась от вилки, которой размахивала перед твоим лицом мама.

— Прекрати вести себя со мной как с младенцем, — сказала ты. — Я сломала плечо, но это не значит, что мне два годика!

В подтверждение своих слов ты потянулась здоровой рукой за стаканом, но перевернула его. Молоко разлилось на скатерть, но по большей части плеснуло в тарелку папы.

— Черт подери! — выругался он и потянулся ко мне, вырывая наушники из моих ушей. — Как ты можешь вести себя так со своей семьей!

Я уставилась на него:

Его лицо стало пунцовым.

— Амелия, возвращайся в свою комнату.

Я со скрипом отодвинула стул и побежала наверх. По моему лицу струились слезы, из носа тоже текло, когда я заперлась в ванной комнате.