Обращаться с осторожностью

Вглядываться в анализы Шарлотты так же дотошно, как в свои, будь я пациентом. Даже если бы я оказалась права в суде, я подвела ее как подруга. И в то же время я подвела ее как врач: мне следовало отказать ей, когда она попросила меня вести беременность. Я должна была догадаться, что отношения за пределами кабинета врача повлияют и на профессиональные.

В душе полилась ледяная вода, я выключила кран и завернулась в полотенце. Гай Букер дал конкретные указания, во что мне сегодня одеться: никакого делового костюма, ничего черного, свободные волосы. Я купила двойку в «Ти Джей Максе», потому что никогда не носила такие вещи, но Гай сказал, это будет смотреться идеально. Идея заключалась в том, чтобы выглядеть, как обычная мамочка, на месте которой могла представить себя любая женщина из жюри.

Спустившись на первый этаж, я услышала на кухне музыку. Эмма ушла на автобусную остановку, прежде чем я выбралась из душа, а Роб… Роб уезжал на работу к семи тридцати каждое утро последние три недели. Не то чтобы его любовь к работе усилилась, скорее желание поскорее сбежать из дому к тому времени, как я проснусь, чтобы нам не удалось цивилизованно поговорить без Эммы в качестве буфера.

— Уже пора, — сказал Роб, заходя на кухню, дотянулся до радио и выключил звук, потом указал на тарелку, заваленную бейглами. — Из ржаной муки оставался лишь один, но тут есть с халапеньо и чеддером, а еще с корицей и изюмом…

— Я ведь слышала, как ты уходил, — сказала я.

— И вернулся. Творожный сыр для вегетарианцев или обычный? — (Я не ответила, молча стояла и смотрела на него.) — Не знаю, когда бы я еще сказал об этом, но кухня… Она стала ярче, с тех пор как ты покрасила ее. Ты можешь быть прекрасным дизайнером интерьеров. Не пойми меня неправильно, я все-таки считаю, что тебе больше подходит акушерство, но все же…

В моих висках запульсировало.

— Прости, не хочу показаться невежливой, но что ты здесь делаешь?

— Ты понимаешь, о чем я.

Из тостера выскочил бейгл, но Роб проигнорировал его:

— Мы не просто так говорим «в горе и в радости». Пайпер, я повел себя как настоящий подонок, прости меня. — Он опустил голову, глядя на разделяющее нас пространство. — Ты не напрашивалась на этот иск, тебе его навязали. Признаюсь, он заставил меня думать то, что я больше никогда бы не хотел держать в своей голове. Но вне зависимости от этого ты не совершила ничего дурного. Ты предоставила Шарлотте и Шону ту же заботу, что и другим пациентам. Даже сделала больше.

У меня в горле встал ком.

— Твой брат, — всхлипнула я.

— Не знаю, как сильно отличалась бы моя жизнь, не родись он, — тихо сказал Роб. — Но вот что я знаю: я любил его, пока он был жив. — Он посмотрел на меня.