Обращаться с осторожностью

 — Я не могу взять обратно слова, которые сказал тебе, не могу стереть поведение прошедших месяцев. Но я надеялся, что ты будешь не против моей компании в суде.

Не знаю, как он смог найти свободное место в графике и как давно это планировал. Но я посмотрела на Роба и увидела за его спиной новые шкафчики, которые установила тут, синюю полоску подсветки, теплый медный блеск краски на стенах и впервые за долгое время поняла, что в комнате больше не нужно что-то улучшать. Я увидела свой дом.

— При одном условии, — уклончиво сказала я.

— Справедливо, — кивнул Роб.

— Бейгл из ржаной муки достанется мне, — сказала я и шагнула в объятия мужа.

За час до начала слушания я не понимала, появится ли мой клиент. Я пыталась дозвониться до Шарлотты на выходных, но она не брала трубку ни на домашнем телефоне, ни на мобильном. Когда я добралась до здания суда и увидела выстроившихся в ряд журналистов, то попыталась снова позвонить ей.

«Вы позвонили О’Кифам», — пропел автоответчик.

Не совсем верно, если учитывать иск Шона о разводе. Но если я чему научилась у Шарлотты, так это тому, что остальные слышали совсем не то, что происходило за кулисами, и мне, честно говоря, было плевать, если она сама, конечно, не передумала.

Я сразу увидела ее прибытие. На лестнице поднялся рев, и когда Шарлотта наконец открыла дверь в здание суда, пресса потекла за ней. Я тут же схватила свою клиентку под руку и, бормоча «без комментариев», потянула по коридору в отдельную комнату, закрывая за собой дверь.

— Бог ты мой, их так много! — потрясенно проговорила она.

— Заурядный день в Нью-Гэмпшире, — сказала я. — Я бы с радостью подождала вас на парковке и провела через черный вход, если бы вы ответили на те семьсот сообщений, которые я оставила на выходных, и позволили бы заранее устроить встречу.

Шарлотта смотрела в окно на белые фургоны и спутниковые тарелки.

— Я не знала, что вы звонили. Меня не было дома. Уиллоу сломала бедренную кость. Мы провели выходные в больнице, делали операцию по установке штифта.

Мои щеки загорелись от стыда. Шарлотта не игнорировала мои звонки, она тушила пожар.

— С ней все в порядке сейчас?

— У нее случился перелом, когда она убегала от нас. Шон рассказал ей про развод.

— Вряд ли какой-то ребенок захочет услышать подобное, — замешкалась я. — Знаю, у вас сейчас много всего в мыслях, но я хотела бы переговорить насчет сегодняшнего дня…

— Марин, я не могу сделать это, — сказала Шарлотта.

— Я не могу. — Она посмотрела на меня. — Я и правда думаю, что не переживу это.

— Если все дело в прессе…

— Дело в моей дочери. В моем муже. Марин, меня не волнует, что думает обо мне весь прочий мир. Но очень важно, что думают они.