Обращаться с осторожностью

Он лениво улыбнулся:

— Как так случилось, что ты не можешь произнести тех слов?

— А ты не понимаешь?

Шон скрестил руки на груди:

Он открыл экранную дверь, схватил меня и крепко поцеловал.

— Ты вовремя, — с широкой улыбкой сказал он. — Я чертовски проголодался!

Тем утром мы с тобой не только приготовили вафли. Мы сделали хлеб с корицей, овсяное печенье и «Блонди». Я позволила тебе облизать ложку, лопатку и миску. Около одиннадцати Амелия размашистым шагом залетела на кухню, только выйдя из душа.

— Какая армия собралась к нам на ланч? — спросила она, потом взяла кукурузный кекс, разломила его пополам и вдохнула пар. — Тебе помочь?

Мы приготовили торт «Малиновый бархат» и тарт из слив «Татин», яблочный пирог, печенье вертушки и макаруны. Готовили до тех пор, пока в моей кладовой ничего не осталось, пока я не забыла то, что ты сказала мне у пруда, пока у нас не закончился коричневый сахар, пока мы не перестали обращать внимание на отсутствие вашего отца весь день, пока мы не смогли больше впихнуть в себя ни кусочка.

— И что теперь? — спросила Амелия, когда от выпечки не осталось свободного места на столешнице.

Прошло столько времени, и стоило мне начать, я уже не могла остановиться. Отчасти я все еще готовила для ресторанной толпы, а не для отдельно взятой семьи, особенно той, где отсутствовал важный человек.

— Можем поделиться с соседями, — предложила ты.

— Ни за что! — заявила Амелия. — Пусть покупают.

— Мы же не пекарня, — заметила я.

— А почему бы и нет? Это мог бы быть овощной ларек в конце улицы. Мы с Уиллоу могли бы сделать огромный знак, который говорил бы «Сладости Шарлотты», а ты могла бы заворачивать все в пищевую пленку…

— Мы можем украсить коробку из-под обуви, — сказала ты, — прорезать сверху щелку для денег и установить цену в десять долларов.

— Десять долларов?! — воскликнула Амелия. — Попробуй бакс, голова садовая!

— Мам! Она назвала меня садовой…

Я представила себе побеленные стены, стеклянную витрину, столики из кованого железа с мраморными столешницами. Ряды фисташковых маффинов в фабричной печке, меренги, которые таяли во рту, островок кассира, похожий на крыло ангела.

— «Силлабаб», — прервала я их, и вы обе повернулись ко мне. — Вот какое должно быть название на вывеске.

Той ночью, к тому времени, как Шон пришел домой, я уже спала, а исчез он, не успела я проснуться. Я узнавала о его присутствии лишь по использованной кружке, которая одиноко стояла в раковине.

В моем желудке все сжалось, и я притворилась, что это от голода, а не от сожаления. На кухне я сделала себе тост и достала ослепительно-белый фильтр для кофемашины.

Когда мы с Шоном только поженились, он делал для меня кофе каждое утро.