С мейсе Райкконен что-то не так

А как же всё-таки хорош… Сейчас передо мной был молодой мужчина, что из юношеского возраста уже вышел, но заматереть ещё не успел. Дышал он во сне ровно и глубоко. Совесть, видимо, совсем не мучает. Ну, да у таких отъявленных поганцев её и нет. Ещё вот каштановая прядка на лицо упала лёгким завитком…

Я только потянулась, чтобы убрать её, как поганец улыбнулся и открыл веки. Да спал ли он вообще? Будто намеренно позволил собой любоваться!

– Выспалась, красавица? – уставились на меня два карих смешливых глаза.

И я позорно сбежала из спальни на четвереньках, прежде резко скатившись с кровати и свалившись на пол.

– Продрала глазки, радость моя! – умилился Фрэнки. – Мора, Уночка прозрела!

– Цыц, – буркнула я. – А тебе выговор. Почему этот поганец до сих пор здесь? Я ему на ночь оставаться не разрешала. Может, он грабитель вообще?

– А чего тут красть-то? – не понял дворецкий. – Разве что честь твою девичью, так ведь и в том у меня уже много лет сомнения имеются…

– Овсянка, – бесстрастно сунулась в гостиную Мора. – Но на вкус не очень, сразу говорю.

– Сама её ешь, – содрогнулась я.

– Тогда жареный бекон и яйца с помидорами, сыром и зеленью, – поступило альтернативное предложение. – И хрустящие горячие гренки.

– О! – обрадовалась я. И тут же скисла – предложение поступило от спустившегося следом поганца.

Не знаю, как так вышло, но через двадцать минут я сидела в таверне и обещанные аппетитные блюда уже были передо мной. Глядя, с какой скоростью исчезает в поганце вкусная еда, я тратить время на вопли не стала, а быстро начала орудовать вилкой. А после, пока варили кофе, ещё успела сбегать в соседнюю аптеку.

– Пей, – поставила я перед поганцем флакончик.

– Из твоих рук – хоть яду, – расплылся в улыбке Эрик. – А что это?

– Отворотное зелье, – хмуро ответила я. – А то у тебя потрахушка из головы всё никак не выветрится.

Поганец пожал плечами и тут же опрокинул в себя эликсир. Нет, ну что он за идиот такой? Вот так просто поверить на слово и выпить незнакомое снадобье! А если бы я отравить его вздумала?

– Что-то ничего не изменилось, – сказал Эрик. – Все так же прекрасна, глазастая моя… Хотя… О!.. Погоди…

Эрик захлопал длинными загнутыми ресницами, прислушиваясь к себе. Я подалась вперёд. И тут он воззрился на меня, будто впервые увидел. Даже немного отпрянул.

– А действительно… Будто бы в голове прояснилось. И что я в тебе нашёл? Мелкая, тощая, несуразная, нос картошкой… Рыжая ещё. И зыркаешь, как сова, и бухтишь вечно… Ох, чёрт, да у тебя ещё и конопушки. Бр-рр!..

– Да какой картошкой! – я аж задохнулась от возмущения. – И нет у меня никаких конопушек!..

Обидно было такие слова про себя слышать, но хотя бы отворот сработал.

– Но я тебя и такой люблю, – доверительно прошептал Эрик.