С мейсе Райкконен что-то не так

А то о своих новых обязанностях я не имела ни малейшего представления.

Эрик по дороге рассказывал об архитектуре всего комплекса и травил местные байки. Величественные здания были связаны многочисленными переходами – открытыми и тайными, и заблудиться было проще простого. Если мерить масштабами Альматы, то за эту прогулку я пересекла её из конца в конец дважды. «Вот и побегай тут на каблуках с поручениями, – мысленно ворчала я. – К вечеру ноги отвалятся. То-то Мими всегда такая стройная и подтянутая. Богато живут, кстати. Вот на что денежки подданных утекают».

Когда бесконечные портреты, статуи, люстры и золочёная лепнина стали рябить в глазах, Эрик остановился перед высокими дверями. Их створки охраняли два мордоворота с оружием и какая-то разряженная пичужка. Ах да, тоже новая придворная дама – на груди у неё была приколота золотая брошь в виде двух ладоней: одна вложена в другую, протянутую. Символ самоотверженной службы и готовности всегда прийти на помощь. Мне тоже выдали такую брошь вместе с Уставом. Спасибо, что хоть в униформе ходить не надо…

– Его высочество занят важными государственными делами! – храбро пискнула она. – В тронный зал не велено никому входить!

– Ага, – улыбнулся Эрик. И просто щёлкнул пальцами. – А нас тут и не было.

Глаза у охранников и пичужки вдруг стали пустыми-пустыми. А поганец уже распахнул тяжёлые створки, пропустил меня и закрыл двери изнутри. Тронный зал оказался громадным помещением, а от входа к возвышению у противоположной стены вела красная ковровая дорожка. Обстановка должна была вселять трепет, а каждый шаг к трону наполнять идущего осознанием своей ничтожности на фоне величия государя…

Если бы он не сидел на троне, обложенный бумагами и книгами. И не строчил что-то увлечённо на приставленном спереди столике, низко склонившись и постоянно поправляя каштановые завитки, спадающие на очки в тонкой серебряной оправе. И если бы поганец вдруг не повёл себя перед будущим государем самым нахальным образом…

– Ну что, задницу не отсидел ещё? – весело крикнул он.

– Размять хочешь? – спокойно отозвался принц. – Спасибо, обойдусь.

А после отложил ручку, снял очки и, поморщившись, почесал мочку уха с длинной серьгой в ней. Я уже заметила на портретах, что все Верлегены носили такую. И поднял на нас совершенно невозмутимое лицо.

– Да какого чёрта… – прошептала я.

– Ты же говорил, что на тебе нет личины! И физия своя, а не надетая! Опять соврал! – вопила я, гоняя поганца по тронному залу и позабыв о присутствии королевского лица.

– На мне её и нет, детка! – уворачивался поганец от забытой кем-то из слуг метлы. – Только «вуаль»! Я тебе не врал!

– Личина на мне, – спокойно сказал наследный принц.

Принц, оказавшийся полной копией поганца.