Свидание с развратным фавном

 – Вот я б на тебя посмотрел, когда б ты свое дитя сначала в животе носила, потом кормила, поила, а потом взяла и саморучно в могилу отправила! Ты не подумала – а вдруг у нее все надежды вместе с родственниками померли? Она ж наверняка на старость свою рассчитывала, что сын ее кормить, содержать будет!

Серафиме стало стыдно. И как в самом деле такая мысль проникла в ее светлую голову?

– А потому что… Я, может быть, тоже о ней подумала! – яростно оправдывалась она. – Потому что… а вдруг она узнала про Милочку? Поэтому взяла и… ну, в порыве ревности долбанула любимого супруга?

За недостойные версии Шишов теперь разговаривал с Серафимой только через стиснутые зубы и злобно шипя.

– Если бы она в порыве ревности, тогда бы это где-нибудь в кровати случилось, если бы застала их в неприличном ракурсе. А он под кустом валялся. Пьяный, ты сама знаешь. И ни на что не способный. Чего ж она, дура совсем, ни с того ни с сего любимого мужа по голове долбить? А сына, по-твоему, тоже из ревности?

Серафима насупилась и только старательно вытягивала нитку из чехла на своем сиденье.

– Чего молчишь, позорище мое?

– А того! Сын ей вовсе и не надежда был. Наркоман он был.

– И что? – прищурился Шишов. – Теперь и вовсе никого не осталось. Сиди уж, недотепа…

Расстались напарники друг другом очень недовольные. По-хорошему, надо было уже укладываться спать – завтра начиналась смена, а времени натикало изрядно, однако Серафима решила основательно утереть нос противному Шишову и разложила документы. Ничего особенного. Какие-то счета за свет, за квартиру, рецепт пирожного «картошка», переписанные красивым почерком песни давних лет, еще какие-то ненужные бумажки… Только и удалось выяснить, что Верочка имела красивое имя – Вероника Михайловна Звонцова."

"– И где искать эту Звонцову? – тупо разглядывала ворох «документов» Серафима. – Завтра все бумажки притащу к Шишову, пусть любуется. Все равно там нет ничего.

Шишову же в его порции бумаг удалось нарыть совершенно сногсшибательную новость.

Едва Серафима появилась в автобусе, как он кинулся к ней, как к родным котятам:

– Симка, ты представляешь… Нет, я тебе все по порядку! – заговорил Шишов, удобно устраиваясь на кондукторском кресле, его буквально распирало от гордости. – Значит, я прихожу домой, а там мои еще не спят, меня ждут. Ну, я поел, руки помыл…

– Ты про Веру рассказывай, чего ты мне свой режим диктуешь? – не выдержала Серафима.

– Не перебивай! – рявкнул Шишов и снова степенно продолжал: – Значит, руки помыл, а потом разложил все документы на полу. Хотя, какие там к черту документы, одни каракули. Ну, разложил, а тут мои чертята – Симка и Фимка – как давай носиться…

Серафима напружинилась.