Рыжая помеха

Так они меня заебали за последние сутки чего-то… Может, зря я вообще все это затеял с Васильичем? Сидел бы себе в мастерской, починял ведра…

Олег Гордеевич смотрел пока что расфокусировано, но палец хватал так, что хрен отцепишь.

На папашу своего похож. И на нашего с Люськой отца тоже. Последнее — прям до слез почему-то.

Отец ушел от нас внезапно, мы не успели даже понять. Вроде вот только был: стена нерушимая, поддержка капитальная… А потом — раз! И все. Только памятник на кладбище.

Я аккуратно перекладывал мелкого на сгиб локтя, массировал животик… Слушал умиленное воркование Люськи. И думал о том, что у меня тоже вот такой мог бы быть. Максимович. С зелеными отцовскими глазами. И рыжими волосами.

Домой я уехал, не дожидаясь явления полкана.

Тем более, что Люська упомянула, что у него там какая-то жесткая жопа на работе, типа, ловят они банду каких-то везучих придурков, громящих магазинчики, ювелирки и банкоматы.

И никак не могут поймать.

Полкан из-за этого который день ходит злой. Не иначе, боится снова стать подполом.

Но мне их розыскные страсти побоку, у меня свои темы.

Люська, кстати, в этот раз даже не приставала с мастерской, Олег Гордеевич все мысли отнимал и все внимание забирал.

Отличный пацан растет, дядькина опора.

От Люськи я опять заехал к Светику, поцеловал запертую дверь, приуныл и погнал домой.

Перед сном с горя выжрал полбутылки вискаря, что валялась в шкафу, и заснул.

Утром — похмелье, кошачье говно во рту, зудеж Васильича в ухе.

Обычные будни негласника наркоконтроля.

И две пары основ юриспруденции очень в тему. Для поднятия тонуса, так сказать.

Краса я вижу после второй пары. Он не избегает моего злобного взгляда, мотает головой на выход.

Типа, пойдем побазарим.

Ну пойдем, оленек, пойдем…"

"Мы молча выходим на улицу и топаем за угол, где обычно стоят курильщики.

Там кучкуется народ, но мне на зрителей глубоко похер. Разворачиваюсь и без разговоров от души вколачиваю кулак в мерзкую рожу, на которой, кстати, еще и прежние отметины не зажили.

Крас отлетает к стене, зрители поспешно покидают зал, и мы остаёмся наедине.

— Это тебе, сука, за подставу, — я присаживаюсь на корточки перед воющим придурком, приподнимаю его за шиворот и швыряю салфетку, — рожу вытри.

— Это проверка была, — хрипит Крас, послушно вытирая кровавые сопли и садясь более менее ровно у стены.

— Да неужели? Ну чего, молодцы, как проверка?

— Нормально. Ворон чего-то не рванул тебя спасать…

— А у нас, мальчик, как у волков, каждый за себя. Заболевших и отставших — не ждут. Если б я опять на нары загремел, то конечно, подогрели бы.