Рыжая помеха

Макс же обещал…

Я шла, улыбаясь, заглядывая по пути в какие-то небольшие магазинчики, просто на витрины бездумно посмотреть, посидела в маленьком кафе, попила зеленый чай, поизучала опять номер Макса на телефоне, но решила пока не набирать.

Я его обязательно увижу. И тогда скажу. Хочется его глаза видеть.

Впереди был какой-то ювелирный, и мне захотелось зайти.

Зашла…

И вот теперь, после визита начальника Макса, успевшего, непонятно каким образом, попасть ко мне раньше брата и родных, я сопоставила, как говорит папа, хрен к носу, и поняла, что все это время меня водили за этот самый нос. И водил один наглый хрен. Родственничек…

Ну ничего-ничего…

Мама и папа ушли, наверно, разговаривать с врачами, хотя вообще не пойму, зачем. У меня все хорошо, уши в порядке, про ребенка я сразу сказала медсестре, что у меня кровь брала, и чуть позже врач подтвердил, что все в порядке. Срок маленький очень, надо только следить.

Я тихонько встаю, накидываю больничный халат на сорочку, выхожу в коридор, оглядываюсь и торопливо топаю в сторону лестницы. Четвертый — это надо мной как раз.

Палату Макса нахожу сразу, просто на посту спрашиваю.

Захожу и замираю.

Мой спаситель лежит, повернув голову к окну, и, кажется, спит…

Блин, зачем я сейчас пришла? Пусть отдыхает. Витька сказал, контузия…

Жадно вглядываюсь в неподвижно лежащую фигуру. Надо выйти… Потом…

— Светик?

Черт!

Отпускаю уже ухваченную ручку двери, поворачиваюсь. Смотрю.

— Светик мой… Пришла… Иди сюда.

Иду, молча, только чувствую, что слезы по щекам текут. Реакция дурная такая у меня.

Надо много сказать. Надо про ребенка…

Неожиданно появившаяся из-под простыни рука, хватает меня и роняет прямо на грудь моего спасителя.

— Ой, — упираюсь, шепчу растерянно прямо в горячие губы, — ты что? Нельзя же так резко. У тебя контузия…

— Хренузия… Иди сюда, я так скучал, Светик.

— Но…

Больше я ничего сказать не могу, Макс меня целует. Да с таким жаром, что сразу становится понятно, никакой контузии там нет. Ну, а если есть, то вряд ли она на что-то сильно повлияла.

Я, как всегда, таю от его поцелуя, не могу противостоять, увлекаюсь, голова дуреет и летит…

И не сразу понимаю, что меня уже затащили на кровать, под простыню, уже руки горячие под сорочкой.

Каждое прикосновение — дрожью сладкой, которую не остановить. Я честно хочу это сделать, но не могу.

Он мне шанса не дает.

Как не было этих шансов с самого начала нашего знакомства, так и теперь нет.

— Светик мой… Я так скучал, — шепот окончательно сводит с ума, забываю, где я, зачем пришла, что хочу сказать… Да и потом это можно, потом.

Мы столько пережили, мы чуть не погибли… Мы успеем поговорить еще…

Он во мне — это так правильно, хоть и неожиданно.