Рыжая помеха

— А ты уверена…

— Пошел ты нафиг!

— Так… Папа и мама идут, — Витька косится опять на дверь, торопливо добавляет, — Макс твой здесь, на четвертом. Но ему вставать нельзя. Контузия.

Больше он ничего не успевает сказать, потому что в дверь входят мама и папа и начинается концерт по заявкам ближайших родственников.

Мама плачет, папа молчит и сурово хмурится. Чувствую, все ответственные и неответственные лица уже огребли по самое не балуйся.

И мне никого не жаль.

Вообще.

Мне хочется быстрее выпроводить всех и пробраться на четвертый. К моему Максу. Защитнику и спасителю, в очередной раз умудрившемуся вытащить меня из лап гибели.

Мне нужно ему много сказать.

Например, о том, какой я была дурочкой все это время. Не верила ему. А надо было, надо! У меня такое впервые, такие эмоции, такие чувства. Надо доверять себе, своему сердцу. Своему мужчине верить.

Я за эти несколько дней, когда он пропал, а потом по городу прошла волна арестов наркоторговцев, буквально под воду ушла. На глубину. Ничего не соображала совершенно.

В такой растерянности была, не понимала, что делать. Звонить ему? А вдруг его арестовали? Надо было узнавать у Витьки, но я… Боялась. Просто боялась узнать правду. Узнать, что его арестовали, что его будут судить.

Он говорил, чтоб я верила. Что он все решит. Что все будет хорошо.

Хотелось кричать от боли и гнева: «Это твое хорошо, Макс? Правда? Это???»

Я не могла ходить в универ, буквально на уши вставший, наверняка, после таких событий.

Узнала только у Вали, что Макса никто не видел с того самого дня, как мы с ним на третьем этаже…

Пятьдесят раз на дню набирала его номер и… не звонила. Плакала опять, как дура. Как совершенная дура!"

"Перепады настроения фигачили совершенно дикие, а еще были дополнительные признаки, чтоб начать переживать.

Я выскочила в аптеку, купила тест, забежала в торговый центр в туалет… И потом долго, не веря, смотрела на две розовые полоски…

И прислушивалась к себе. Что ощущалось? Не страх, нет. Настороженность и … Радость.

Теперь, как бы дальше ни сложилось, у меня появилась вещественная память о моей первой безумной любви.

Я вышла из торгового центра и пошла вперед по улице, щурясь на осеннее солнце и машинально трогая плоский живот.

Кто это будет?

Наверно, девочка. С моими глазами. И темными волосами Макса. Красивая куколка. Радость для меня, для дедушки и бабушки… И для папы. Надеюсь.

Мысли были совершенно не тревожными, словно маленькая часть Макса, живущая во мне, если верить тесту, уже вторую неделю, настроила на позитивный, радостный лад. Как-то верилось, что все будет хорошо.