Рыцарь умер дважды

У меня была сложная неделя в Гридли — новорожденном, строящемся неподалеку от Оровилла городке. Каждый день оседал в памяти испытаниями и смертями. Тиф, такой неожиданный для этих плодородных уютных мест, оказался упорным захватчиком, а едва показалось, что он отступает, что мой труд принес плоды, что я немного облегчил бремя вины за неспасенную Джейн, — приехала несчастная Эмма. Ее вести разбередили все поджившие раны. Теперь мы спешим домой, и я не могу, не смею признаться девочке, что…

— Что-то случилось, доктор? — Она, едущая чуть впереди, оборачивается, когда я обтираю лоб платком. — Устали?

…Не смею. Нет. Может, обойдется?

— Что вы, я полон сил. Сегодняшний день был уже легче предыдущих.

— Тогда прибавим немного… хорошо?

Получив кивок, она — прямая, отрешенная и незнакомо взрослая — шпорит лошадь. Я кусаю губы; дурнота заставляет крепче сжать поводья. Эмма права: время дорого, если дома все действительно так ужасно. Вряд ли честная девочка сгустила бы краски, скорее разбавила их, щадя меня. Поступки ее сказали куда больше: Эмма покинула Оровилл. Эмма, боящаяся своей тени, преодолела мили лесистого безлюдья, чтобы найти меня.

— Доктор, пожар был страшным. Ваш друг-иллюзионист… вы нужны ему. Это главное, почему я решилась приехать, ведь он был так добр к нашей семье.

— Только вы можете его спасти.

Она прятала глаза. Я, и так падающий от нервного и физического истощения, не спросил подробностей, решил, что лучше увижу все сам, чем немедля начну представлять. Горько было осознать: я отдал столько сил чужим и бросил своих! Пора возвращаться, благо, из Сакраменто прибыли сегодня два молодых врача, и я не оставляю Гридли на произвол судьбы.

— Вы сможете выехать прямо сейчас? Я боюсь, мистер Райз…

— Да, Эмма. Только найдем вам лошадь. Когда это вы научились ездить верхом?

Она натянуто засмеялась.

— Я научилась многому.

…Там, в тенистом саду Гридли, она показалась мне странной — эта добрая славная девочка. Кажется и теперь, хотя мы почти не говорим, а только прибавляем и прибавляем скорости. До Оровилла недалеко, две трети пути позади. Вот уже пришвартована «Веселая весталка»: башни Амбера больше нет, часть палуб — пепелище. Многие иллюминаторы светятся, видны человеческие силуэты на носу и возле гребного колеса. Я направляю к воде лошадь, но Эмма тут же нервно, даже зло меня останавливает:

— Они все в порядке! Мистер Райз… не с ними.

Девочка улыбается — и гасит мое спонтанное необъяснимое подозрение. Улыбка делает бледное лицо почти детским, только в глазах прежние непонятные, нездоровые огоньки. Они напоминают голод во взгляде бездомной кошки, и, каким бы отталкивающе глупым ни был этот мелькнувший образ, от него трудно избавиться.

— Он нашел ваши ключи. Вы ему говорили, где храните их?..