Рыцарь умер дважды

Я должен отвезти вас…

— Нет! — Она почти кричит и в свою очередь дергает меня за руку, порывисто тянет, едва не стаскивая с коня. — Я здорова! И вы нужны мне! Нам! И Джейн! Вы…

По впалым щекам бегут слезы. Она тянет меня опять, потом, сдавшись, выпускает, просто глядит — измученно и… безумно. Я долго отказывал себе в этом слове. Подменял другими, утешаясь, — тщетно. У Эммы перевозбуждение, граничащее с припадком. Галлюцинации, раз она слышит бесплотные голоса. Правдивые ли новости она вообще привезла? Не выдумала ли чудовищ и пустую могилу сестры? Но ведь пожар на судне был. И никуда не делась тревога, некое чутье, которому я привык верить. Мне страшно за Амбера, так же, как за помутившуюся рассудком несчастную малышку. И… что еще я могу сделать?

Я готов уступить, поехать с Эммой, куда пожелает. Может, так, — не найдя Амбера в роще, — она поймет, что нуждается во врачебной помощи. Я произношу одно слово согласия, второе, но третье поднимается спазмом болезненной рвоты. Оно не дается. Я закрываю глаза.

Тело меня все-таки предало.

Темнота сжимает мою руку, у темноты голос Амбера. Он рядом, вторая его ладонь ложится мне на лоб. Здесь же, подле меня, кто-то — не он — сдавленно плачет:

— Я не хотела, я не думала… Эйриш, я…

Имя. Неправильное. Почему?..

— Проклятье, посмотри на него! Почему ты не спросила меня, почему?! Кто просил его тащить?

Девушка снова всхлипывает, снова шепчет, и взывает она теперь ко мне:

— Доктор… доктор, милый, я умоляю, доктор… очнитесь…

Я ее узнаю. Тяну руку, пытаюсь коснуться лица. Малышка не должна плакать, она и так пролила слишком много слез из-за куда больших бед, чем моя неосмотрительность.

Я не нахожу ее, но слышу:

— Он дышит, Амбер! Дышит!

Я не понимаю, справа ли она, слева, а может, моя голова покоится на ее коленях. Но голоса — ее и Амбера — обволакивают, коконом охраняют от гнилой мглы, и я мучительно растягиваю в улыбке губы, хоть как-то показывая, что благодарен. Может, Эмма безумна. Может, безумен и Амбер. Но скорее всего, оба просто мерещатся мне, как последнее, за что цепляется гаснущий ум.

— …попытаюсь, — различаю обрывок фразы. — Я не знаю этой грани дара, но отец лечил больных. Может, смогу и я.

— Незачем беречь магию, я и так здесь слишком долго. Они откроются скоро, Эмма, совсем скоро. Пахнет кровью.

— Вы должны быть готовы. И целы, оба. Мне еще хватит сил. Вот… помолчи.

Эмма не отвечает. Эмма исчезла, я слышу только ее всхлипы. Потом она начинает молиться, но и молитва — просто поток, журчащий и несущий меня все быстрее. Все туже обруч вокруг черепа. Тысячи игл в мышцах. Вскипает гнилая кровь…

— Мильтон. — Амбер зовет вновь, ладонь его ложится на мои ребра. — Мильтон, говори со мной. Мне нужен твой голос. Нужна дорога к твоей душе.