Рыцарь

Должно быть, она проплакала несколько часов! И Дуглесс даже вздрогнула при мысли о том, что за это время могло произойти с Николасом!

Она заметила вдали что-то черневшее в сточной канаве и бросилась туда, будучи уверенной, что это Николас — мертвый и лежащий там недвижно. Но это оказалось всего лишь тенью. Беспомощно моргая и пытаясь не щуриться из-за хлеставших в лицо дождевых струй, Дуглесс, дважды чихнув, вглядывалась в темные окна деревушки.

А может, он только что двинулся в путь? И на какое расстояние можно уйти за… Впрочем, она ведь даже не знает точно, когда он ушел! И в какую сторону мог направиться?!

Она бегом устремилась вдоль улицы, холодные струи дождя секли ноги и проникали под юбку. В окнах уже погасли огни, но завернув за угол, Дуглесс в одном из них вдруг увидела свет. Да это же паб! — узнала она. Там можно будет порасспросить и выяснить, не видел ли кто-нибудь Николаса!

Она вошла внутрь. Тепло и свет в пабе после дождя и тьмы на улице буквально ошеломили ее, и какое-то время она ничего не видела.

Совершенно окоченевшая, дрожащая, мокрая, она стояла у порога, постепенно приучая глаза к свету. И тут она услышала смех, показавшийся ей знакомым. Николас! Она помчалась на этот звук через все полное табачного дыма помещение.

Зрелище, увиденное ею, напоминало плакат с изображением семи смертных грехов: за столом, который, казалось, рухнет сейчас под тяжестью блюд с едой, восседал Николас; рубаха его была расстегнута чуть ли не до пупа, во рту торчала сжимаемая крепкими зубами сигара. Справа и слева от него сидело по женщине, и его щеки и рубашка были перепачканы губной помадой!

— А, Дуглесс! — в эйфории воскликнул он. — Присоединяйтесь-ка к нам!"

"Она так и застыла на месте, ощущая себя этакой промокшей кошкой: волосы прибило к голове, мокрые одежды тоже липли к телу, в каждой из туфель — по галлону воды, а в образовавшейся от нее луже на полу могла поместиться целая трехмачтовая шхуна!

— Ну-ка, вылезайте оттуда и ступайте со мной! — скомандовала она голосом, каким обычно укрощала непослушных школьников.

— Сей момент, капитан! — отозвался Николас, ухмыляясь.

Он пьян! — поняла Дуглесс.

Николас же, поцеловав в губы поочередно обеих женщин, вскочил на стул, затем перемахнул через стол и сграбастал Дуглесс в объятия.

— Отпустите меня! — прошипела она, но он протащил ее на руках через все помещение паба и вышел на улицу.

— Дождь идет! — выкрикнула она.

— Ошибаетесь, сударыня, — давно прояснилось! — возразил он и, все еще держа ее на руках, принялся тихонько губами щекотать ей шею.

— Ну нет! Не смейте же! Ну-ка, сейчас же отпустите меня! — вскричала Дуглесс.

Он вроде бы и отпустил, но так, что она вся как бы повисли на нем.

— Вы пьяны! — воскликнула она, отталкивая его.