Ружемант 4 (СИ)

— А им, стало быть, хочется?

— А тебе не хотелось бы? Представь себя на их месте: не любившие, не познавшие жизни, ничего не увидевшие в ней, они отдали ее за тех, кто спешит их забыть.

— Бейка, это же твои девчата. Белка, Айка… Фелиция, в конце концов. Тройняшки. Ты легко бросишь их всех на алтарь чужой памяти? Просто чтобы помнили о тех?

Она улыбнулась, почти как Вербицкий при нашем разговоре. Отрицательно покачала головой.

— И часто оказываешься не прав. Она участвуют в войне по принуждению, а я не ставлю перед собой целью похоронить их в конфликте. Наоборот, мне надо, чтобы они выжили.

Посмотрел ей прямо в глаза, задумался: а что я в самом деле знаю о Бейке? Всего лишь женщина, всего лишь командующая, всего лишь…

Сотни тысяч всего лишь.

— Представь на мгновение, рядовой, что меня не стало. Или даже не было вовсе. Где бы оказались эти девчата?

— Очень может быть. А может быть, пали бы как пушечное мясо в первых боях. Быть командиром — это не просто раздавать приказы. И не просто иметь к этому классовую предрасположенность. Думаешь, Берсеркин генералом родился? Он класса «учитель». Просто сумел хорошо приспособить свои умения на военной службе, направить их в правильное русло. Быть командиром — это брать ответственность за каждый их день. Вырывать их у смерти своими приказами.

— Можете приказать смерти не забирать их души?

Она рассмеялась неловкой шутке.

— Какой же ты… смешной, Потапов. Конечно нет. Мои приказы лишь направляют их, помогают, вклиниваются в мозг вместе с голосом. Пробуждают скрытые в них инстинкты. Кто из них держал оружие до того, как встал на эту скользкую дорожку? А теперь они носятся как угорелые на правах отряда особого назначения. Он, указала на безмолвствующего Зверя Войны, появился здесь как символ, как надежда благодаря их стараниям.

Сделала большой глоток чая и продолжила:

— Колесников ставит все на танк. Его можно понять: с головой погряз в разведданных. На него свалилось командование распыленными по территориями отрядами. Он цепляется за то, в чем привык видеть силу. А я вижу силу в них. Ната, Белка, Влада…

При упоминании последней стало горько. Как-то легко успел смириться с мыслью, что полногрудой носферату с нами больше нет. Не задумывался, гнал эти мысли прочь. Спросил об этом у Бейки, и она согласно кивнула.

— Мне жаль Владу. Я улыбаюсь остальным, делаю вид, что все под контролем, Потапов. А на деле ищу спасения от самой себя, угрызений совести. Никак не помогают доводы, что она была бы мертва задолго до этого момента.

— Значит, она все-таки погибла?

Бейка покачала головой.

— Не знаю. И не хочу даже думать об этом. Там осталась половина всех, кого мы притащили из заградительного лагеря.