Ружемант 4 (СИ)

Доложила, что ты потерял сознание. А еще о повышенном кровяном давлении.

Голографическая фигура моей помощницы стыдливо пряталась за спиной Бейки. Последняя усмехнулась.

— Еще одно видение о Восьми, да?

— Да, — отрицать было глупо. Схватился за «Арес», проверил его — не поверил собственным глазам.

Бог войны, воплотившись в винтовке, поздравил меня с открытием еще одного его аспекта. Ириска вывела текст доступной пассивки прямо над затвором.

От взгляда Бейки это не ушло, она прищурилась.

— Ты… ты тоже это видишь? — спросил. Командующая кивнула вместо ответа.

— Ты достиг определенных высот.

— Он тоже мне это сказал, — кивнул на Зверя Войны. — А еще велел победить врага внутри себя.

— Дрался со Скарлуччи?

Тут все умеют читать мысли, кроме меня? Мое молчание дало ей понять, что права. Она выдохнула, решила пояснить.

— Твой внутренний враг — это сомнения. Вит сумел поселить в тебе недоверие. Ко мне, ко всей затее с нашим рейдом на его личный особняк.

— Он сказал, что вы создаете новые Восемь.

— Можно сказать и так.

Фига! Ожидал, что она возмутится, будет отрицать. На лице командующей не было ничего, кроме спокойствия. Поправив волосы, она задумалась.

— Значит, пришло время раскрывать карты. Выкладывать на стол. Не знаю, что ты слышал обо мне в своем сне, но это твои личные, внутренние догадки. То, до чего мозг додумался сам, но не давал пробиться мыслям сквозь стену уверенности. Скарлуччи ее пошатнул. Удивительно ли, что он предстал в образе противника? Я не перебивал ее, внимательно слушал, ловил каждое слово. Бейка улыбнулась: — Наши разговоры об этом становятся постоянными, рядовой. Может, поженимся? И будем обсуждать их каждую ночь?

Коснулась щеки, глядя мне прямо в глаза. От Бейки пахло женственностью, я не противился. Сейчас чмокнет меня в нос, и мы сплетемся в танце любви, как бывало много раз до.

— Чай будешь? — кивнула на термос. — Разговор будет долгим.

Хотел отказаться, но передумал. Налил себе в пустую флягу ароматной жидкости, Бейке же плеснул в крышку от термоса — будет чашкой. Протянул ей, она сдержанно поблагодарила.

— Я в самом деле хочу создать новые Восемь. Героинь, на которых будут равняться. Смотреть, носиться с их именами, воздвигать им монументы. Заключенные во мне души девчат, что тогда пали, требуют этого. Требуют памяти, требуют продолжения.

— История, мальчик, не терпит долгих чествований. Искажается, меняется. На смену одним героям должны прийти другие. Сегодня тебя считают классиком животворящей музыки, уже назавтра ты теряешься в блеске маленьких искорок чужого таланта. Нельзя вечно сидеть на вершине.