Рус

Наверняка горожане ждут возвращения гонца и прибытия подкрепления, а потом и самого графа с большим войском, который прогонит проклятых викингов. Непонятно, правда, почему он не сделал это в предыдущие два налета.

Эти мысли навели меня на другие. Если руанцы не ждут сегодня нападения со стороны суши, то со стороны реки уж точно не должно быть усиленных дозоров. Они еще не вошли в боевой ритм, поэтому расслабленные, ожидающие, что случится невероятное – и беда минует их. Только завтра, после первого штурма, поймут, что все очень серьезно, хотя, уверен, и дальше будут надеяться на чудесное избавление.

- Есть у меня идея, как захватить город по-быстрому и с малыми потерями, - сказал я Хасколду Леворульному.

Сэконунг сперва хмыкнул недоверчиво, потом вспомнил, что я тот еще фрукт с кучей оболочек и тайников, и предложил:

- Пойдем к Священнику."

"Великий конунг, потерявший и у данов, и у франков обязательную к такому титулу земельную собственность, сидел на расстеленных на земле шкурах и пил вино в компании своих соратников-ярлов, которые были старше него. На вид Рёрику Священнику немного за тридцать. Чуть длиннее и полнее меня. Волосы темно-русые. Лицо не такое костлявое, как у многих скандинавов, но подбородок, вроде бы, массивный. Точно сказать не могу, потому что скрывает длинная борода, раздвоенная внизу. Может быть, потому, что пьян, взгляд насмешлив и проницателен, словно бы говорящей: «Вижу тебя насквозь!», что не лишено основания, ведь великий конунг, по слухам, хорошо разбирается в людях. Любой викинг может запросто, без приглашения придти в гости к своему командиру и занять свободное место за пиршеским столом, однако делают так только слишком уж пьяные. Остальные беспокоят, если есть уважительная причина. У нас с Хасколдом Леворульным такая была, поэтому, не тушуясь, расселись на шкурах. Я – на пятках, чем поразил конунга и ярлов, наверное, больше, чем победой над Халли Бледным. Тут же мальчик-раб, скорее всего, фриз, поставил перед нами бронзовые шестиугольные чащи с выгравированным на боках, замысловатым, зверино-растительным узором, из-за чего напомнили мне скифские. Второй мальчик-раб, скорее всего, франк, налил нам белого вина из пузатого бронзового кувшина емкостью литров семь. Закусывали печеным мясом, которое лежало горками на трех больших деревянных блюдах. Каждый брал рукой или накалывал ножом понравившийся кусок. Это, конечно, не шашлык, но горячее мясо невкусным не бывает.

Никто ничего у нас не спрашивал, поэтому, дожевав солидный кусман телятины, я сказал:

- Франки не ждут нападения со стороны реки. Дозоры там будут немногочисленные.