Рус

Обезьяна учуяла любимый аромат, высунула голову из дубленки. Бутылки разной емкости с водкой стояли батареями на стойке позади продавщицы. Обезьяна рывком выскочила наружу, перепрыгнула черед прилавок на стойку, чуть не доведя до кондрашки бедную женщину, завизжавшую истошно. Взяв чекушку, животина сорвала зубами жестяную пробку-«бескозырку», выдула водку из горла, после чего швырнула пустую бутылку через плечо, как заправский алкаш, рассмешив всех, даже продавщицу, и вернулась за пазуху к Колюшке, где мигом заснула. В зоопарк ее не взяли, несмотря на то, что отдавали бесплатно. Сказали, что у них такой рацион не предусмотрен. Посоветовали отвезти в медицинскую лабораторию, где как раз проводили опыты, выясняя, как влияет алкоголь на животных, в первую очередь на людей. Там обезьяне-алкоголичке обрадовались. Как, грустно улыбаясь, закончил Колюшка рассказ, и на него посмотрели так, будто хотели, чтобы и он остался у них подопытным.

У русов пока нет замполитов, поэтому после возвращения в Самватас обезьяна стала обязательным членом любой попойки, которые случались чуть ли ни каждый день. Особенно ей нравилась медовуха, а любимым сокувшинником стал поп Епифаний, присланный с двумя монахами в Самватас константинопольским патриархом Фотием. Они оплатили постройку церкви возле ручья между Киевом и Щековом и назвали ее в честь святого Ильи. Священник, склонный к злоупотреблению спиртного, предпочитал окучивать военную верхушку, а его помощники работали с плебсом. Хотя я допускал, что пьянствовал Епифаний для выполнения своей миссии. Ничто так не сближает и не разъединяет людей, как пьянка. Алкоголь заливает систему «свой-чужой», из-за чего всех принимают за своих. После чего переманивание в другую веру облегчается в обоих смыслах слова. Худо-бедно, а десятка три русов, по большей части славян, он сделал христианами, но произошло это раньше времени, поэтому деяния его будут забыты, и крестителем Руси назовут князя Владимира.

Ко мне Епифаний относился с почтением. Во-первых и во-вторых, я был правой рукой Хелги Стрелы, которого считали великим конунгом и каганом русов, несмотря на все старания последнего убедить, что таковым является его племянник Ингвар. В-третьих, я числился христианином. Это позволяло мне не принимать участие в языческих ритуалах. Правда, и в церковь я не ходил, но не запретил делать это обеим своим женам и родственникам Богумилы, которую крестил, как и трех своих детей. Пока я шлялся по Малой Азии, первая жена родила дочь, которая получила имя Елена, а Зоя – сына, названного Андреем в честь апостола, которого считают крестителем Скифии, а следовательно и Руси. То, что я знал об этом, удивило Епифания.