Кардонийская рулетка

 — Мне тогда было шестнадцать, я путешествовал, знакомился с Ожерельем, а когда оказался в Жерне, неожиданно выяснилось, что дядюшка Уильям, дар Яведо, крупно поссорился с моим отцом и, пребывая в гневе, распорядился заточить меня в крепость. Ты слышал о крепости Дабарут?

— Нет, — покачал головой Акуторо, отчаянно пытаясь запомнить каждое слово адигена.

— Дабарут — главная верзийская тюрьма, предназначенная для самых опасных преступников. Это огромное мрачное строение расположено на северной окраине сферопорта и наводит страх одним своим видом. Казематы, катакомбы подвалов, крысы и обглоданные ими скелеты… — Помпилио картинно поежился. — Мне выделили камеру на третьем этаже главной башни, и я немедленно принялся за подкоп. Теодор?

— Вы повели себя необычайно мужественно, мессер.

— Пребывание в Дабаруте закалило мой характер. Я в полной мере осознал ценность свободы. — Лицо синьора Акуторо вытянулось. — Не волнуйся, тогда я был молод, горяч и еще не стал инвалидом. Я томился в застенках два часа.

— Два часа и шестнадцать минут, мессер, — уточнил Валентин. — Я запомнил на случай, если вы соберетесь заняться мемуарами.

— Это были самые романтические часы моей жизни. — Помпилио зевнул. — А потом приехал кузен Дерек, сын дара Уильяма, и мы отправились обедать. Кузен был крайне раздосадован тем, что дядюшка Уильям отправил меня за решетку, не посоветовавшись с ним, и предложил устроить настоящий побег. Мы отобедали и небольшой компанией — человек семьдесят, не больше, — отправились в охотничий замок. Целую неделю я чувствовал себя беглым каторжником, а Дерек поддерживал меня, как мог: устраивал балы и различные увеселения, пытаясь разогнать мою тоску… А потом дядюшка Уильям помирился с отцом, и мои злоключения закончились.

— Понимаю, — протянул синьор Акуторо.

Он чувствовал, что должен обязательно сделать что-то, но переживания не позволяли ему мыслить ясно. О чем забыл? Что упустил? Синьор Акуторо даже вспотел немножко, слушая рассказ адигена, и лишь упоминание «балов и увеселений» заставило директора сообразить, что он до сих пор не продемонстрировал гостеприимство.

Синьор Акуторо облизнул губы и поинтересовался:

— Может, э-э… вина?

— А какое у тебя есть?

— Местное.

— Это невозможно… — вздохнул Помпилио. — Теодор!

— Вино доставят чуть позже. Пока могу предложить коньяк.

Валентин извлек из кармана флягу.

— Хорошо, пусть коньяк. А когда будет вино?

Через открытое окно послышалось тарахтение автомобильных двигателей. Слуга выглянул во двор и громко сообщил:

— Доставлено, мессер.

Директор вновь побледнел.

— Что это?

— Ты его не предупредил? — удивился Бабарский, поправляя перекинутую через плечо сумку.

— Времени не хватило, — отрезал Валентин.