Руина

— А отчего же с тобою эти голомозые?

— Для охраны, на случай, если бы встретились татары в степи.

— Ха–ха–ха! — разразился старший презрительным хохотом. — Татар испугались! Да ведь это ваши приятели и побратымы! — В это время взгляд старого запорожца упал на бледных, растерянных пленников, которые, как стадо жалких овец, стояли, сбившись в одну кучу посреди табора. — А это что? — продолжал запорожец, указывая на пленников, — отбили у кого-нибудь ясыр?

Никогда еще в жизни не бледнел Мазепа, даже при встрече с самым страшным врагом, но теперь, при одном вопросе этого седого сечевика, он почувствовал, что какой-то смертельный холод сковал его сердце, язык его потерял способность двигаться.

— Ну, чего ж молчишь? Говори, отчего закованы эти люди? — продолжал сурово запорожец, останавливая на Мазепе строгий взгляд.

— Спасите нас, спасите! — застонали в это время пленники, ободренные расспросами запорожца, и протянули свои закованные руки. — Гетман Дорошенко отправляет нас в Крым к татарскому хану в полон!

При этом слове крик негодования вырвался из груди всех сечевиков, окруживших Мазепу и его отряд.

— Что? — заревел запорожец, и лицо его покрылось багровой краской. — Гетман сам отправляет в полон к басурманам христианский люд? Чего ж ты молчишь, гадина? Говори, правду ли сказали эти люди, или нет?

— Гетману нужно было выкупить одного нашего полковника, — попробовал было возразить Мазепа, — а хан не соглашался его возвратить иначе, как…

Но старый запорожец не дал ему окончить.

— Так не деньгами, а христианским народом выкупаете вы своих полковников?! — закричал он громовым голосом. — Басурманы, поганцы, Иуды вы проклятые! Как земля еще носит вас на себе, Каины!

— На то была воля гетманская, я только посланец, — заметил сдержанно Мазепа.

— Не посланец ты, а Каин! Смерть тебе и твоему гетману–христопродавцу!

— Смерть! Смерть! — подхватили грозно все запорожцы.

Мазепа молчал. Что мог он сделать? Запорожцы превосходили вдвое, втрое число татар его отряда, но если бы силы их даже были и равны, Мазепа уже не мог бы сражаться с татарами против своих братьев сечевиков.

В это время к старому запорожцу подскакал один из его товарищей и принялся говорить ему что-то вполголоса. Из этого разговора к Мазепе долетело несколько отрывочных слов, среди которых ему послышалось несколько раз: «бумаги… допросить… Сирко»… При этом имени сердце Мазепы учащенно забилось: да неужели же Сирко находится здесь, на Запорожье? Ну, если Сирко здесь, то его спасенье обеспечено.

Надежда затрепетала в сердце Мазепы, кровь его побежала быстрее; с лихорадочным нетерпением принялся он следить за разговором запорожцев.