Руина

Д–да, не хотелось бы ему во второй раз пережить подобную минуту. Фу, даже вспоминать страшно! — Самойлович передернул плечами. — Вся его будущность висела на волоске и, — кто знает, — не попал ли бы он, Самойлович, вместо Дорошенко в Москву. И вдруг в эту страшную минуту появляется неизвестный мальчик. Как после этого не верить в чудеса? Так, значит, сама судьба пророкует ему победу! Значит, звезда его еще ярко и неугасимо горит.

Самойлович бодро тряхнул головой и зашагал по направлению к своему дому.

Возвратился он домой в высшей степени довольный и веселый.

Война начиналась сразу в нескольких пунктах, и теперь все обещало ему победу. Дома у себя он застал генерального писаря Мокриевича, который с нетерпением поджидал его. Мокриевич сообщил ему, что гетман на днях собирается отправить посольство в Москву и что среди лиц, назначенных в посольство, находится протопоп Симеон Адамович.

Сообщение Мокриевича чрезвычайно обрадовало Самойловича. Во–первых, ему было весьма приятно сознавать, что в движении заговора он уже сам собой получил роль руководителя, во–вторых, и назначение в посольство Адамовича было как нельзя более на руку заговорщикам.

Протопоп Адамович хотя и выказывал дружбу и расположение к гетману, но был давним и тайным его врагом. Это знал Самойлович и решился воспользоваться враждою протопопа к гетману для своих целей.

Поблагодарив Мокриевича за сообщение, он поручил ему переговорить тайно и хитро с протопопом о том, чтобы, он в бытность свою в Москве постарался сообщить, кому следует, о тайных сношениях Дорошенко с Многогрешным и об истинных намерениях Дорошенко.

На другой вечер Мокриевич снова пришел к Самойловичу и сообщил ему, что протопоп с первого же слова понял, в чем дело, и дал понять, в свою очередь, что он готов стоять за дело отчизны и оборонять ее от волкохищных врагов.

Расставивши таким образом вокруг гетмана силки, Самойлович начал ожидать результата своих действий. В ожидании окончательного решения он не переставал воздействовать на Неелова, соблюдая при этом величайшую осторожность. Сообщники являлись к Неелову ночью, переодетые или закутанные в кереи, так как гетман, настроенный словами Мазепы, начал с особенной подозрительностью следить за Самойловичем и за старшиной.

Никто в Батурине и не подозревал о сношениях Самойловича с Нееловым, а между тем Неелов уже был вполне на стороне Самойловича.

Между тем полученные в Москве отовсюду тревожные известия относительно Многогрешного и Дорошенко произвели желанное действие.