Ртуть

Он так и не вернулся. Тогда-то и закрылись врата. Король сказал, что Финран, отец Фишера, виновен в том, что ртуть застыла, и объявил его предателем…

— Подожди. Кингфишер сказал, что в этом виновата Мадра.

Выражение лица Эверлейн стало озабоченным.

— И это может быть правдой. Фишер, конечно, никогда не верил, что в этом виноват его отец. Но, не имея никаких доказательств обратного, Беликон заявил, что во всем виноват Финран. Менее чем через год Беликон объявил о своей помолвке с моей матерью. По общему мнению, она была удивлена, учитывая, что никогда не встречалась с королем, но Беликон дал понять, что выйти за него замуж — единственный способ доказать, что она не предательница короны. К тому же Финран был очень богат, а Беликону нужны были деньги, чтобы оплачивать войну с Санасротом. Беликон уведомил мою мать через королевского глашатая, что ей надлежит явиться в Зимний дворец и взять с собой все свое имущество и деньги. Русариус до сих пор рассказывает о том, в какой ярости был король, когда она прибыла во дворец с Кингфишером.

— Он не считал сына от предыдущего брака ценным приобретением?

Смех Лейн прозвучал отрывисто.

— В этом не было ничьей вины, — сказала я. — Женщины умирали при родах с незапамятных времен. Люди или феи, разницы нет. Ребенок не может быть виноват.

Лейн, вероятно, уже слышала все это раньше. Она только кивнула, поглаживая руками одеяло, которое положила на спинку моего кресла для чтения.

— Как ты поняла, что Фишер не внебрачный сын Беликона? — спросила она. — У него было достаточно романов за эти годы.

— Потому что, незаконнорожденный или нет, ни один отец не будет ненавидеть свою кровь так, как Беликон ненавидит Фишера.

— Да, но… — Лейн невидящим взглядом уставилась на одеяло. — В этом ты права. Ну, как бы то ни было. — Она вдохнула, выпрямилась, беря себя в руки, и сбрасывая с плеч тяжелую тему, словно она была давящей мантией. — Пойду принесу нам что-нибудь поесть. Когда позавтракаем, отправимся в библиотеку.

Она ушла, а я села на край кровати, испытывая облегчение от того, что наконец-то осталась одна.

Кингфишер отреагировал, когда я произнесла это вслух. Он вытаращил глаза от изумления. Был шокирован. Но он не объяснил, что это значит, и это незнание сводило меня с ума.

Я впилась ногтями в ладони, вслушиваясь в ритм этих слов, крутившихся у меня в голове. Мне казалось, что они заменили биение моего сердца. Мой транс закончился только тогда, когда тишину нарушил громкий стук в дверь.

В какой-то момент Лейн смирилась с тем, что я мало ем, и перестала накладывать в мою тарелку огромное количество еды. Она клала в карман яблоко для меня или что-то в этом роде. То есть, даже если одна ее рука была занята тарелкой с завтраком, у нее оставалась свободная рука, чтобы открыть дверь.