Ртуть

Я ворчала про себя, пересекая комнату и поворачивая ручку, дверь распахнулась, а я вернулась к кровати и опустилась на колени, ища под ней туфли, которые я сбросила прошлой ночью.

Я потянулась, зацепила пальцами каблук туфли под кроватью, но как только услышала этот голос, застыла. Кровь прилила к щекам, я отпрянула назад и уселась на пятки, грозно глядя на Кингфишера.

— Тебе здесь не рады, — сообщила я ему.

Его губы выглядели еще более злыми и красными, чем вчера днем. В руках он держал большую деревянную доску, на которой были разложены всевозможные виды вяленого мяса, сыров, фруктов и по меньшей мере три сорта хлеба. На нем было чрезмерное количество доспехов — в два раза больше, чем обычно. Его голени закрывали черные поножи, украшенные золотыми восходящими солнцами, лучи которых поднимались к коленям. На запястьях красовались такие же наручи. Он оглядел себя, и его губы изогнулись в холодной улыбке, когда он заметил, что я смотрю на его обновленную броню.

— Нравится? — промурлыкал он. — Я решил, что дополнительная защита не помешает сегодня утром, раз уж ты теперь бросаешься на меня, как бешеная кошка.

— Кошки царапаются, — категорично заявила я. — А я была близка к тому, чтобы надрать тебе задницу.

— В твоих гребаных мечтах, человек. — Он пинком закрыл дверь, прошел в спальню, опустил доску с едой на маленький столик, а затем подошел ко всем трем высоким окнам в комнате и задернул занавески на каждом из них.

Я шла за ним, снова раздвигая шторы.

Как вообще можно убить воина фей? Нужно ли особое оружие? Можно ли их отравить? Я мысленно сделала пометку, что надо спросить у Русариуса — старый библиотекарь наверняка знает. Нахмурившись, я вернулась к окнам и снова задернула шторы.

— Я имела в виду, что ты здесь делаешь? В моей комнате?

— Очевидно, мне не разрешается есть в библиотеке. И, в отличие от Лейн, у меня нет своего крыла при дворе. Я заметил вчера, что у тебя тоже вполне приличные комнаты, поэтому решил позавтракать здесь. Не волнуйся. Я принес тебе немного сыра. — Он поднял одну из маленьких тарелок, стоявших на его переполненной доске, и положил на нее огромный кусок твердого сыра. Честно говоря, сыр выглядел хорошо, но то, как он пихнул тарелку мне через стол, заставило мою кровь закипеть.

Этот придурок принялся есть так, словно от этого зависела его жизнь.

— Русариус сказал, чтобы в библиотеке не было приготовленной еды. Все это просто нарезано. Забирай и иди беспокоить его.

Кингфишер не обратил на мои слова никакого внимания.

Он поморщился, откинувшись на спинку стула.

— Сегодня есть правила, человек. — Он начал перечислять их, загибая пальцы. — Не кричать. Не драться. Не заставляй меня делать физические упражнения. Не…

— Твоя губа снова кровоточит, — сказала я ему.