Ртуть

Я даже не дала Фишеру возможности снять ее с помощью магии. Затем ткань, стягивающую мою грудь. Сапоги. Штаны. Фишер помог стянуть их с моих ног, издавая нетерпеливые звуки, когда срывал их. Я с остервенением схватилась за пояс его брюк, пытаясь расстегнуть, но он взял инициативу в свои руки и ускорил процесс, сбросив их сам.

Волнение сменились адреналином, когда я высунула язык и медленно, дразняще лизнула набухшую головку члена Фишера. О, святое дерьмо. На ней была бисеринка спермы, ее слегка солоноватый вкус вспыхнул на моем языке, когда я провела им по его твердой плоти.

Энергия хлынула сквозь меня, и тени Фишера отступили. Темнота отступила. Комната по-прежнему освещалась тускло, но теперь я могла видеть его: мощные мышцы бедер, великолепную линию живота, спускающуюся к линии паха, впечатляющий рельефный пресс и твердую грудь, покрытую чернилами. И его лицо. Его лицо, от которого захватывало дух. Его губы были приоткрыты, глаза полны желания. Мой пульс участился вдвое, когда я увидела тонкую струйку крови, стекающую по его подбородку.

— Я думала, ты скрываешь их от меня, — сказала я.

Вот оно. Вопрос, который я задавала себе снова и снова. Я все еще не понимала, что означают эти знаки. Меня очень беспокоило, что они означают для нашего с Фишером будущего, если мы примем их. Но они были прекрасны. Отображение того, что он начал значить для меня. Я втянула головку его члена в рот, испытывая глубокое удовлетворение, когда Фишер задрожал в ответ. Мой рот издал влажный чмокающий звук, когда я позволила ему освободиться от моих губ.

— Я еще не решила, — осторожно сказала я. — Сегодня я их не боюсь. И это все, что сейчас имеет значение. — Я снова втянула его в рот, закончив дразнить, и глаза Фишера закатились.

— Святое… гребаное… дерьмо… — простонал Фишер. Когда он достаточно пришел в себя, чтобы снова посмотреть на меня, небольшая волна паники прокатилась по моему горлу. Он собирался съесть меня заживо. И я собиралась позволить ему это сделать. Но это не остановило нервную дрожь, пронесшуюся по позвоночнику, когда я представила, что за этим последует. Я двигалась вверх-вниз по его члену, водя вокруг него языком, наслаждаясь бархатисто-гладкой текстурой его кожи, когда мои губы скользили по ней. Он дернулся, напрягся, и я приняла его еще глубже.

— Живые Боги, ты такая красивая, когда твои губы вот так обхватывают меня. — Фишер провел пальцем по линии моей челюсти, скуле, затем спустился подушечкой большого пальца к моим губам, растянутым вокруг него. Он втянул в рот свою нижнюю губу, прикусив ее, и собственнически прорычал. — Мои губы для поцелуев. Мой рот, чтобы трахать.