Ртуть

 — Мы сейчас немного заняты!

Смотреть на это было одновременно и красиво, и страшно. Кингфишер превращал убийство в искусство.

Я все еще восхищалась его движениями, когда в нижней части берега, ослепительный белый свет хлестнул по воздуху, словно кнут. На долю секунды ночь превратилась в день. Настоящие, насыщенные лучи магии пронеслись по берегу Дарна, направляясь сразу в несколько мест, и по всему берегу раздались удивленные возгласы, пока сражающиеся воины смотрели, как их противники вспыхивают, словно факелы.

Фишер в последний раз взмахнул Нимерелем, перерубив шею своей жертвы так быстро, что голова твари не сразу слетела с плеч. Наконец наш участок реки был чист от вампиров. Он ухмылялся, как безумный, глаза горели, отражая лучи белого света, когда он повернулся, чтобы посмотреть, как паутина силы проносится от одной точки к другой посреди битвы, уничтожая все, чего она касалась, и превращая армию Малкольма в столбы пепла.

Фишер запрокинул голову и завыл. К нему присоединился Рен, и постепенно по всему лагерю, пропитанному дождем, к ним присоединялись новые голоса. Волки пели о своей победе.

Имя повторялось снова и снова, звуки, издаваемые каждым воином в лагере были такими мощными, что у меня защемило в груди. Впервые за тысячу лет божественный меч счел ивелийца достойным и даровал ему магию для защиты своего народа. Я не была ивелийкой, но даже я была потрясена искренними эмоциями, наполнившими воздух. Не было никаких гребаных слов…

Мы трое отвернулись от происходящего торжества в поисках владельца этого голоса. На то, чтобы найти его, не потребовалось много времени. Там, на другом берегу реки, стояла женщина в рубиново-красном платье, ее яркие светлые волосы развевались за спиной, как золотое знамя на воющем ветру.

И ее сопровождали не менее сотни вампиров.

Рен и Фишер выругались, увидев ее. Рот Эверлейн был открыт, на ее прекрасном лице была написана молчаливая паника. С этого места, где Ивелия и Санасрот находились ближе всего друг к другу, в самом узком месте реки, можно было легко разглядеть ее тонкие черты. Было очевидно, что она в ужасе. За спиной Фишера распахнулись темные врата. Он был в доли секунды от того, чтобы прыгнуть в них, но Рен успел схватить его за ремень доспехов. — Не будь дураком! Врата не откроются на той стороне реки. Одним богам известно, куда они тебя выплюнут!

— Ладно, хорошо. — Фишер отмахнулся от его руки. — Я переплыву.

На этот раз Рен схватил его обеими руками и встряхнул. — Этого они и добиваются. Как только ты окажешься на другом берегу этой реки, тебе конец. У тебя не будет магии, и что тогда?

— Тогда я вырву их поганые глотки и свалю в кучу их гниющие трупы, — прорычал Фишер.

— Она умрет раньше, чем ты расправишься с десятком из них.