Ртуть

Повертев головой, он осмотрел столы по обе стороны от нас, словно убеждаясь, что никто больше не слышал того, что я только что сказала.

— Вообще-то, это не те вещи, о которых мы говорим в тавернах, — тихо ответил он.

Я чокнулась с ним своим бокалом.

Лоррет глубоко вздохнул.

— Ну… — Лоррет не терял самообладания ни во время конфликта в военном штабе, ни когда Дания пыталась перерезать горло Фишеру, ни когда Рен сообщил ошеломляющую новость о том, что они вот-вот проиграют войну. Но сейчас он выглядел очень смущенным. — Да, наши клыки прекрасно работают. Так же, как и у вампиров. Но пить кровь — жесткое табу. Нет, это хуже, чем табу. Это возмутительно.

— Но вы все еще иногда делаете это?

На его щеках появился румянец.

— Но вы не должны пить кровь, чтобы выжить?

— Тогда зачем это делать?

— Потому что… — Он еще раз настороженно огляделся по сторонам, неловко переместившись на своем месте. — Это касается секса. Если мужчина укусит кого-то, его член станет тверже, чем когда-либо в жизни. Это вызывает эйфорию. У обоих. Пока вы трахаетесь.

— Да. О, — сказал он. — Но это скользкая дорожка. Есть риск потерять самообладание. Нужна невероятная сила воли, чтобы не продолжить пить. Это… не то, о чем принято говорить в приличном обществе.

Мой мозг был настолько затуманен виски, что я не знала, что сказать по этому поводу. Полагаю, это объясняло реакцию Фишера, когда я попросила его укусить меня. Но кроме этого… я не знала, что и думать.

Я никому ни слова не сказала о том, что произошло между мной и Фишером. Я тщательно вымылась, надеясь, что смогу избавиться от его запаха, но феи, видимо, могут распознать подобные вещи даже после ванны. Значит ли это, что Лоррет знал, что прошлой ночью у меня был секс? И именно с Фишером? На самом деле, это не имело значения. Беспокойство по этому поводу ничего не изменит. А о Лоррете я вообще ничего не знала, так что какая разница, что он думает? Он был незнакомцем. Но он мне нравился. Я хотела узнать его поближе.

— Как ты вообще здесь оказался? — спросила я.

— В Ивелии? Я здесь родился, — сказал он.

— Нет. В центре этой войны.

— О. — Он неопределенно махнул рукой. — Ну что ж, ладно. Когда-то я был странствующим певцом, если ты можешь в это поверить.

У него был достаточно приятный голос, но я не могла представить этого огромного, опасного на вид, смертоносного воина в роли певца.

— Хорошим? — спросила я.

— Посредственным. Оказалось, что я больше подхожу для убийств, чем для выступлений. В общем, однажды ночью я встретил Фишера на дороге. Он с друзьями направлялся на помощь кому-то. Я лежал в канаве, когда они нашли меня.

— Нет. Вообще-то я был мертв. Ну, почти мертв. — Он подмигнул, хотя в приглушенном освещении таверны выглядел немного сникшим. — На меня напали два вампира.