Ртуть

Она жила в твоей крови. Солнце палило так жарко, что земля под ногами превращалась в жидкое стекло, а тело слабело с каждым вдохом. С момента пробуждения и до момента отхода ко сну каждую ночь ты жил словно с обратным отсчетом.

Нужно было быть готовым умереть ради нее, чтобы выжить.

В Ивелии она просто лилась с неба.

Мне хотелось кричать.

На короткое время толстый слой облаков над головой разошелся, и я увидела полуночное небо: несколько ярких белых огней мерцали в черноте. Я не хотела спрашивать, но от этого зрелища у меня перехватило дыхание. Мне нужно было знать.

— Что это? — Прошептала я.

Фишер обошел свою лошадь и тоже посмотрел на небо.

— Звезды, — сухо ответил он. — Их миллиарды. Больше, чем может постичь любой разум. Солнца, подобные тем двум, что висят в небе Зилварена.

— Но они так далеко. — Мой голос передавал мое благоговение.

— Садись, — скомандовал Кингфишер, кивнув на мою лошадь. Он был темноволосым призраком, сотканным из теней, и я могла разглядеть только его бледные руки и лицо, когда он прикреплял две большие сумки к седлу своей лошади.

— Мы не можем уехать. Мы должны дождаться Рена. — Мои слова потерялись в облаке тумана. Кингфишер обошел свою лошадь, и зверь переместил свой вес, подняв заднюю ногу для удара. Это был гигант, его шерсть была черной, как грех, а в глазах светилось безумие, которое могло бы соперничать с безумием Кингфишера. Когда Фишер раздраженно рыкнул, лошадь зафыркала и выдохнула, запрокинув голову, видимо, передумав бить его.

— Он догонит нас по дороге. У нас есть оговоренное место встречи для подобных ситуаций. Теперь ты сама сядешь на лошадь или мне придется это сделать?

— Идет снег. Я замерзну до смерти.

Я не заметила, когда в его руках, затянутых в перчатки, появился толстый сверток материи. Глаза Кингфишера ярко вспыхнули, когда он протянул мне его, раздувая ноздри.

— Он тяжелый. Легче надевать, когда ты сидишь верхом, но раз уж ты такая капризная и отказываешься подчиняться приказам…

— Поверь, я это прекрасно понимаю. Вот. Позволь мне помочь.

Я не хотела его помощи, но мои руки уже онемели от холода, а у огромного куска материи, который он мне вручил, казалось, не было ни начала, ни конца. Фишер разобрался с ним в считанные мгновения и набросил мне на плечи. Это был плащ, жесткий и вощеный снаружи, с подкладкой из шелковистого меха. Внутри он был теплым и таким мягким, что мне захотелось плакать. Острые укусы ледяного воздуха мгновенно прекратились, оставив страдать от холода только руки и лицо.

Я вскрикнула, когда руки Кингфишера обхватили меня за талию и усадили в седло. Моя лошадь была меньше, каштанового цвета, и, пока я усаживалась, пыталась укусить меня.

— Вытяни ногу вперед, — приказал Фишер.

Фишер поднял крыло седла и затянул подпругу.