Ртуть

У меня кружилась голова и горели бедра, когда он вывел меня из дворца, пересек крытый двор и вошел в темное, продуваемое сквозняками здание с широкими дверями, открытыми с обеих сторон. По обе стороны от нас, слева и справа, тянулись стойла. Над дверями некоторых стойл огромные лошади вскидывали головы и ржали, испуганные нашим внезапным появлением.

Кингфишер бросил Кэрриона на мокрый пол конюшни и, перешагнув через его тело, направился к открытой двери справа от нас, которая вела не в стойло, а в подсобное помещение для корма и хранения инвентаря.

— Дай угадаю. Ты не любишь лошадей? — сказал он.

— Да, я не люблю лошадей. Я не нравлюсь лошадям. Мы взаимно недолюбливаем друг друга.

Фишер снял седло с вешалки на стене и, прошел мимо меня.

— Тебе придется пройти через это.

Я последовала за ним, перешагнув через Кэрриона, когда Кингфишер вошел в одно из стойл.

— Конечно, можешь. Держи задницу в седле. Рот — на замке. Все просто.

Мужчина осторожно опустил седло, которое нес, на спину чудовищной черной лошади и быстро затянул подпругу.

— Это не переговоры. Ты дала клятву на крови, человек. Ты связана ею, а значит, поедешь со мной.

— Я поклялась, что помогу феям Ивелии выяснить, как использовать ртуть…

Он ткнул в меня пальцем.

— Вспомни как следует. Что я сказал тебе, когда спросил, согласна ли ты с договором?

— Ты сказал, что доставишь сюда моего брата, а взамен я помогу создать реликвии для Ивелии!

Кингфишер протиснулся мимо меня, вышел из стойла и направился обратно в подсобку.

— Но мы оба знаем, что я имела в виду! Я не собиралась отправляться с тобой неизвестно куда посреди ночи!

— Нет, — отрезал он. — Я преподал тебе ценный урок, который сослужит тебе хорошую службу до конца твоей очень короткой человеческой жизни в этом королевстве. Всегда обращай внимание на мелкий шрифт. Дьявол кроется в деталях. А теперь иди.

С тех пор как я очнулась в Ивелии, я видела мир снаружи только через окна. Часть меня подозревала, что город за стенами дворца и лес, простирающийся до самых гор, — иллюзия.

Я немного растерялась, когда Кингфишер приказал мне выйти из сарая. Сначала, ведя лошадь, которую он оседлал для меня, я беспокоилась в основном о больших квадратных зубах животного, но потом, запрокинув голову и вглядываясь в бескрайнюю темноту, я впервые ощутила прикосновение снега к своим щекам. По-настоящему почувствовала. Видеть его изнутри было одно, а вот снаружи…

Вся моя жизнь определялась потребностью в воде. Я видела, как люди сражались за глоток. Умирали от ее нехватки. Рвали друг друга на части, лгали, предавали и воровали ради нее. Вечная жажда преследовала Зилварен. Она была пульсом города. Неважно, кем ты был и куда направлялся, ты чувствовал ритм этого сердцебиения, как удары молота по наковальне.