В канун Рождества

— А я с вами на этот счет сделку не заключала. Вас мои дела не касаются, и я не хочу о них говорить. Да вы и не поймете.

— Но я могу попытаться. И думаю, что сумею вас понять. Я сам пережил много тяжелого. И самое ужасное, что все знали о происходящем, за исключением меня. Я жил одним днем, и каждый день словно жернова таскал, а все без толку. Все старался примириться с крахом и отверженностью.

Он хотел было возразить, но она рывком вывернулась из его объятий и пустилась бежать, спотыкаясь, едва не падая, но все продолжая бежать. Он рванулся вперед и снова схватил ее.

— О, Кэрри, — только и сказал он, и она уже больше не сопротивлялась. Наверное, она очень устала и к тому же задыхалась от неудержимых слез. Он ее обнял, и она прижалась к нему, а плечи ее все вздрагивали, и она плакала, уткнувшись лицом в его куртку.

Вот так держать ее в своих объятиях — об этом он мечтал весь день. Кэрри была такая хрупкая, невесомая. Сэм был убежден, что сквозь все слои одежды он чувствует, как бьется ее сердце. Ее меховая шапка щекотала ему щеку, а от кожи пахло свежо и сладко.

Ему было совестно, что он чувствует такое восхищение, тогда как она страдает, ощущая себя бесконечно одинокой и несчастной.

— Все наладится, — сказал он, пытаясь ее успокоить.

Голос ее стал холоден и тверд, и он вдруг понял, как бессмысленно произносить дежурные банальные утешения. Стоя в снегу и обнимая Кэрри, Сэм вдруг понял в смятении, что не знает, как себя вести, а это было ему несвойственно. Обычно интуиция его не подводила. Внутренний голос всегда подсказывал, как действовать в той или иной ситуации, особенно если это касалось чувств. Но сейчас он совершенно растерялся, вдруг осознав, что беспомощен, совершенно беспомощен. Кэрри красива, интеллигентна и желанна, но она — сложная натура. И, наверное, поэтому она по-прежнему загадка для него. Понять ее по-настоящему будет непросто, на это потребуется много времени и терпения.

И он принял это условие, хотя повторил:

Он не стал больше спорить, но поверил в свои силы и возможность ее переубедить. Немного погодя ее рыдания утихли. Она как будто пыталась взять себя в руки. Бережно отстранив Кэрри от себя, Сэм смотрел, как она вытирает рукавицей слезы со щек. А потом сказал:

— Простите, я этого не хотел, не предвидел. Я не хотел вас так расстраивать. Мне просто хотелось выйти из дому, выбрать елку и прогуляться. Никаких других намерений у меня не было. А вышло все так неудачно.

— Вы не виноваты. Просто получилось так глупо…

— Я рассказал вам о Деборе, потому что мне надо было выговориться. И сердить вас я вовсе не хотел.

— Знаю. Давайте забудем об этом. Притворимся, что ничего не было. И выполним намеченную на сегодня программу.

— Но мы поговорили. А это всегда приносит пользу.