В канун Рождества

 — Я видела один гарнитурчик, когда была в прошлый раз в Инвернессе… Красивый, ничего не скажешь! Ореховый, лакированный, с резными медными ручками. А у кровати изголовье из шелка цветом в персик и балдахин.

— Да, наверное, это очень красиво, миссис Снид, но, пожалуй, чересчур величественно. К тому же мне не хочется ехать так далеко.

Миссис Снид, прихлебывая чай, обдумывала новую ситуацию.

— У нас не хватает простынь и кое-чего из белья, — сообщила она. — Вы же не будете покупать и это в «секонд-хэнде»? В Бакли есть мануфактурщик. Для одежды его ткани не слишком хороши, но бельевой товар что надо. Вы с миссис Кеннеди можете заехать к нему.

— Ну и ладно. — Миссис Снид покончила с чаем, встала с места и вылила в раковину опивки. — Можно сидеть и разговаривать до вечера, но дело само делаться не будет. С чего начинать, миссис Фиппс?

— Давайте поднимемся в мансарду. Надо там все вымести, вымыть, и окна тоже, чтобы, когда привезут мебель, сразу можно было ее расставить.

— А кто будет носить вещи, хотелось бы знать. Не вы же с мистером Бланделлом! Так можно и грыжу схлопотать.

— Я закажу машину с грузчиками.

— Можно позвать Арфура, если хотите.

— Он хорошо управляется с отверткой. Этого у него не отнимешь.

Миссис Снид взяла швабру, щетки, тряпки для пыли, банку с мастикой и стала подниматься по лестнице. Через минуту-две раздался рев пылесоса и, в аккомпанемент, голос миссис Снид. Она пела «Хочу быть подружкою Бобби».

Элфрида подавила смешок. А Оскар сказал:

— Миссис Снид не только убирает у нас, она дарит нам музыку, которая возвращает меня в дни молодости. Это просто замечательная женщина.

— А о чем ты вспоминаешь, Оскар?

— О школьных уроках, запахах спортзала и грохоте поп-музыки.

— Не очень-то романтические воспоминания.

— Я был учителем-холостяком, и романтике было со мною не по пути. — Он взглянул на часы. — Мне пора ехать.

— Я попрошу миссис Снид надраить мой нимб.

— Удачи тебе, Оскар.

Ночью ветер переменился на восточный, и рано утром Оскар проснулся под жалобный птичий посвист надвигающегося шторма и дробный стук дождя, вдруг забарабанившего по оконной раме. Он долго лежал без сна, думая о Годфри Билликлифе. Наконец он узнал его имя, выяснил, пока помогал медсестре заполнять бесчисленные анкеты, прежде чем оставить старика на ее официально-снисходительное попечение.

Поездка в Инвернесс прошла гладко. Старик Билликлиф, ободренный заботливым вниманием, говорил без умолку всю дорогу. Оскар многое узнал о нем: о его военной карьере, недолгой службе в Германии в составе английских частей на Рейне, как он в Оснабрюке познакомился со своей будущей женой, как они, уже в Колчестере, вступили в брак, который, увы, так никогда и не был благословен потомством.