В канун Рождества

Глядя, как подъезжают к ней автомобили и стекаются группки людей, он знал, что стоит ему перейти через дорогу — и его понесет прямо к величественным вратам и далее в устремленный к небесам неф.

Окна церкви были высокие, стрельчатые, в готическом стиле. Снаружи краски и узоры цветных витражей казались тусклыми, но Оскар знал, что оценить их сверкающую, как драгоценные камни, красоту можно только изнутри, когда в них преломляются лучи солнца и на вытертые плиты пола ложатся рубиновые, сапфировые и изумрудные пятна.

Возможно, в этом было нечто символическое. Может быть, и вне церковности есть удовольствия, радости и утешение, в которых он, в своем теперешнем состоянии, себе добровольно отказывает?

Это было интересное предположение, но тревожное, и ему не хотелось на нем сосредоточиваться. Оскар отошел от окна и снова уселся у камина с газетой. И все же, когда раздались звуки первого псалма, он опустил газету и невидящим взглядом уставился на огонь.

Благородный, старый, классический рождественский гимн. Оскар вспомнил, как репетировал его с хором в школе, где преподавал, и как умолял детей петь так, словно они действительно веруют в пришествие Надежды и Света.

Он подумал: «Я должен встретиться с Питером Кеннеди». Однако воскресенье — самый занятой день у священника. Может быть, завтра или послезавтра.

А пока… Оскар поправил очки и принялся сосредоточенно читать в «Санди таймс» критическую статью об опере «Фиделио» в постановке Джонатана Миллера в Ковент-Гарден.

Миссис Снид приходила по понедельникам и четвергам. В этот понедельник она пришла ровно в десять, когда Элфрида и Оскар допивали кофе после завтрака. Как всегда, громко хлопнула дверь черного хода, потом наступила тишина, означавшая, что в посудной миссис Снид снимает куртку с капюшоном, шарф и сапоги. Потом дверь шумно распахнулась, и миссис Снид возникла на пороге со словами:

— С добрым вас утром!

Да, таким выходом, подумал Оскар, любая актриса могла бы гордиться.

— Доброе утро, миссис Снид.

— Вы только подумайте! Какой холодище! — Потирая руки, чтобы восстановить кровообращение, миссис Снид со стуком закрыла за собой дверь. — Ветер так и режет, как ножом.

Элфрида поставила чашку на блюдце.

— Выпейте чаю, — предложила она.

— Не откажусь. Чайник давно кипел? — Тут миссис Снид заметила новый тостер. — Вы только подумайте, что у нас теперь есть! Цвет мне нравится. Ходили за покупками, да? Это давно пора было сделать — со старым-то беды не оберешься. Убить может. Куда вы его дели? Надеюсь, выбросили?

Громко хлопая дверцами буфета, миссис Снид достала кружку, пакетик чая и молоко. Приготовив чай, она пододвинула ближайший стул и села за стол.

— А что стряслось с майором Билликлифом?

Оскар и Элфрида уставились на нее.