Таифская роза Адама

Адам ушел вперед, увлекая ее за собой в направлении белого невысокого строения. Пару мгновений — он с искусным проворством спрыгнул с коня, помог слезть и ей.

— Вы привезли меня в пыточную, шейх? — усмехнулась Ника.

Он лишь повел бровью, улыбнувшись в ответ, и увлек ее за руку за собой.

Зайдя внутрь, Ника, наконец, поняла, где они оказались. Перед ней была мини-фабрика, где, судя по всему, и обрабатывались собранные на полях лепестки.

— Мы в сердце Таифа, Ника. Догадываешься, что это за место?

Девушка молчала, с интересом озираясь по сторонам. Причудливое помещение — скорее архаичное, застывшее во времени, словно бы забытое здесь, и в то же время живое, с душой и своей энергетикой. Глиняные стены были выкрашены широкими мазками белой известки, пол — выложен мозайчатой плиткой. В одной части строения стояли огромные стеклянные чаны, другой был усыпан горой розовых лепестков на полу объемом с кузов грузовика. Рядом лежала старинная железная лопата. И действительно, словно бы сцены из исторического фильма… Шейх вкладывал миллионы долларов в свои дворцы. Неужели не дошли руки модернизировать это пространство?"

"— Для производства одного грамма розового масла, Ника, нужно две тысячи роз. Посмотри сюда, — он указал ей на розовую, в цвет ее платья, кучу лепестков, — их целыми лопатами помещают вот в эти огромные котлы, похожие на те, что на локомотивах. Через них проходит водяной пар. А вот сюда, — указал на стеклянную узкую трубку, по микроскопической ширине горлышка напоминающую гусиное перо, капля за каплей просачивается розовое масло. В древности говорили, что оно ценнее жемчуга. Сама виторка — так называют пузатый стеклянный сосуд, собирающий конденсат пара и драгоценный экстракт, похожа на чудовище, рождающее в муках янтарную жидкость. Масло тяжелее, чем вода — оно накапливается в горлышке. Вода выходит из этой трубы, а оно остается. Потом его собирают и пакуют в красивые сосуды. Они обязательно должны быть хрустальными или стеклянными. Идеальный аромат, идеальная эстетика… и тяжкий труд, жертвенность прекрасных свежих роз, отдающих свою короткую жизнь во имя важного. Это красиво и печально, не находишь?

Он подошел сзади и приобнял Нику, направляя к стоящей на полу деревянной бочке.

— Попробуй, — зачерпнул из нее небольшим ковшом какую-то жидкость и поднес его к лицу девушки, — не бойся, это не отрава.

Ника пригубила жидкость и тут же поняла, что это просто вода, вкусная, прохладная, кристально чистая.

— Родниковая горная вода из Таифских гор, Ника, — пояснил он, считывая ее понимание, — если в ней будет хоть малейший запах, хоть мало-мальская примесь, розовое масло начнет вонять. А теперь послушай этот запах.