Роза

Люди привязали к рогам трос, машине негде было развернуться среди могил, поэтому несколько мужчин изо всех сил тащили животное из ямы. Корова била копытами, а медный колокольчик звенел на ее шее. Потом люди вычищали ее травянистые ароматные испражнения. Родственники, наверное, сокрушались, что близкого придется хоронить в коровьем дерьме, но другой могилы не было, и они смирились. Я до сих пор слышу беспомощное мычание этой коровы.

Пришла весна, и на родительский день Светлане установили памятник и поставили большую ограду – с запасом, чтобы рядом положить ее мать, мою бабку. Спустя пять лет туда же подхоронили и урну с прахом моей матери. Когда умер мой отец, а он умер в том же 2014 году, на восемь месяцев позже Светланы, мать сказала, что это Светлана забрала его себе. Мать говорила, что Светка любила моего отца. Их соединяла теплая дружба, они любили проводить время вместе. И когда мать уезжала на сессии в Братск, Светлана жила с нами, чтобы следить за мной.

Я не любила время, когда мать уезжала на сессии. Обычно это была зима или ранняя весна. За день до отъезда матери к нам приезжала Светлана, и мать проводила ей строгий инструктаж. Она наказывала мыть меня по вечерам и после каждого раза, когда я схожу в туалет, спрашивать, подтерлась ли я бумагой. Мать показывала Светлане, где на балконе лежат заготовки и какие именно из них можно брать для приготовления. Так же мать оставляла мне несколько комплектов школьной одежды и составляла список обязательных вечерних занятий, она писала его на картонке от пачки голубого L&M и цепляла картонку за держатель зеркала на трельяже.

Как только мать ступала за порог, квартира становилась владением Светланы и отца. Оба они, далекие от строгости, начинали гулять. Отец сутками торчал в гараже с мужиками и приходил только помыться и поесть, а Светлана садилась на телефон. Телефона в их квартире не было, и она относилась к нашему телефону с определителем номера как к чему-то, что у нее вот-вот отберут. Она с жадностью набрасывалась на пластиковый аппарат и начинала звонить всем подряд. Когда отец и Светлана пересекались, он приносил домой бутылку водки и кулек анаши. Они до утра пили и курили, закусывая водку материными котлетами. Светлана звонко смеялась. Им было хорошо вместе. Когда мать суеверно сказала мне, что отца на тот свет забрала Светлана, я представила себе, как они встретились там, под землей, и теперь неразлучно сидят, пьют водку, едят арбуз, а на столе перед ними стоит увесистая хрустальная пепельница, заполненная окурками. За пару месяцев до смерти Светлана бросила курить, и, когда бабка спросила ее, что положить в гроб, Светлана с отвращением сказала, чтобы ей не клали с собой сигарет. Но там, под землей, думала я, полно времени и тело уже изношено.